"Это еще ничего не значит", - подумал Власов. Он знал, чего можно достигнуть умелым наложением грима. Предположим, пятого числа Витгенштайн отдал им книгу... либо, напротив, раскусил обман? Что и заставило его переволноваться... если, конечно, ему не помогли умереть более вещественным способом... Впрочем, напомнил себе Фридрих, это все пока просто догадки. Попробуем с другого конца - кто могли быть эти таинственные "они"?
- Кто еще знал о книге, кроме вас?
К этому вопросу фрау Галле явно не была готова. Ее первым движением было сказать "никто", но, бросив косой взгляд на Фридриха, она лишь протянула: "Ну... вообще-то..."
- Вам еще раз напомнить, о чем мы договорились? - холодно осведомился Власов. - Хорошо, я сам скажу. Ваши новые московские друзья и их единомышленники в Берлине, не так ли?
- Ну... кое-кто из них, да... не то чтобы подробно... вы понимаете, книгу надо переправить на Запад, они обещали помочь... у них большой опыт в таких делах.
Фридрих знал, о каком опыте речь. Рукописи диссидентов, переправляемые для печати в атлантистские страны и возвращающиеся назад уже в виде книг, как правило, замаскированных под что-нибудь благонадежное. Большинство этого потока, несмотря на все ухищрения СЛС со товарищи, успешно перехватывается, но кое-что все же просачивается. Доходило до курьезов; Фридрих вспомнил сборник статей академика Сахарова, изданный под видом "Моей борьбы". При этом господа либералы, надеясь обмануть бдительность таможни, не ограничились одной лишь обложкой: хитлеровский текст был честно вопроизведен на всех нечетных страницах, а сахаровскому достались четные, так что выходило, что книга агитирует за обе идеологии в равной степени...
- Похоже, мне настала пора познакомиться поближе с вашими соратниками, - заявил Власов. - Когда вы сможете мне это устроить? Желательно, конечно, так, чтобы не вызывать у них лишних подозрений.
- Сегодня у нас что - пятница?
- Четверг.
- Значит, завтра. По пятницам... - фрау Галле расправила остатки листовки, которые все еще сжимала в кулаке, - да, точно, по пятницам в редакции "Свободного слова" собеседования. Может прийти любой интересующийся демдвижением. Желающий вступить и просто...
Уж не на такое ли собеседование отправился в последний день своей жизни Вебер?
- Ну что ж, будем считать, что я интересующийся. Тем более что в определенном смысле это так и есть. Во сколько и где?
- Официально начинается в четыре, хотя там не обязательно приходить в определенное время. Квартира недалеко от Университета, на Ласточкиных горах...
- На Воробьевых, - поправил Фридрих. - Я заеду за вами в... - он сверился с экраном навигатора, - в 15:20. До этого - никакой самодеятельности. Сидите в своем номере. Если кто-то будет звонить вам и настаивать на встрече - сразу ставьте в известность меня. И кстати: дайте мне, наконец, номер вашей трубки.
Франциска послушно продиктовала номер, а затем взглянула на Фридриха просительно: - А сейчас я могу повидаться с сыном? Чтобы все-таки убедиться, что все нормально...
- Можете, - разрешил Власов. - Недолго. Я не собираюсь торчать тут два часа.
Он проводил ее взглядом; фрау Галле постояла у подъезда, очевидно, говоря с консьержкой, затем скрылась за дверью. "Хорошо бы сейчас уехать", - мстительно подумал Фридрих. Пусть бы потом пометалась, гадая, где он и что с ним... Но это, конечно, была неконструктивная мысль.
Не успел он, однако, додумать ее до конца, как в кармане проснулся целленхёрер. Фридрих вытащил его, взглянул на экранчик. Вместо номера звонящего чернели прочерки, но уже тот из власовских номеров, на который поступил звонок, говорил о многом.
- Алло?
- Herr Wlasoff? - в голосе чувствовался русский акцент; сам голос был незнакомый.
- Да, это я.
- Майор Никонов из Департамента, - уточнять, из какого именно, не требовалось. Майор сделал короткую паузу, на всякий случай давая собеседнику осознать этот пункт, затем продолжил: - Я думаю, нам нужно поговорить. Возникли некоторые вопросы.
- Очень удачно - у меня к вам тоже, - заверил Фридрих.
То, что разговор не телефонный, в уточнении тоже не нуждалось.
На сей раз никаких проволочек в бюро пропусков не было. Фридрих поднялся на второй этаж и, еще раз сверившись с выданной ему бумажкой, постучал в дверь кабинета 212. Вместо ожидаемого "войдите!" за дверью несколько секунд стояла тишина, затем где-то рядом скрипнула половица и тут же клацнул замок. Дверь приоткрылась, и Власов оказался лицом к лицу с невысоким подтянутым офицером в серой форме с майорскими погонами.
