На сей раз Берту никуда не отсылали. Напротив, старуха пристроилась поудобнее, чтобы наблюдать за Фридрихом. Тот понял, что она уже имеет какую-то информацию о пресловутой книге - и теперь будет сверять её с власовским рассказом.
Власов постарался быть немногословным, но подробным. Единственное, о чём он умолчал - так это о предполагаемом владельце книги, покойном Хайнрихе цу Зайн-Витгенштайне: он решил, что не стоит сообщать израильской разведке то, о чём пока не знает даже Управление.
Эстер внимательно выслушала Фридриха, задала несколько вопросов, потом помолчала.
- Благодарю вас, Власов, - наконец, сказала она. - Вы мне кое-что дали. Надеюсь, это стоило того, что я сегодня дала вам. Запишите мой номер. Ваш я знаю.
Она продиктовала свой телефон.
- Я провожу вас, - добавила она. Фридрих понял, что его выпроваживают, и встал. Покосился на Берту.
- Я сама довезу Берту Соломоновну до дома... потом, - пояснила Эстер. Видимо, у двух женщин были ещё какие-то дела, в которые они не собирались посвящать посторонних.
Власов понимающе кивнул старухе и удостоился ответного кивка.
На улице стоял настоящий мороз, к тому же дул ветер. Эстер, закутавшаяся в меховой палантин, в рассеянном свете уличного фонаря напоминала уже не китаянку, а эскимоску.
Фридрих искал в кармане куртки ключи от машины, а в голове - подходящие к случаю слова, чтобы вежливо попрощаться.
- Помните гадание? - неожиданно спросила женщина.
- Насколько я понимаю, вам было просто нужно время, чтобы меня проверить, - пробурчал Власов. Каждое слово выбивало изо рта столбик пара.
- Да, - не стала спорить Эстер. - Но не только. Я не верю в мистику, но Книга Перемен помогает и тем, кто в неё не верит... Эти две бездны. Верхняя и нижняя. Каждая бездна похожа на другую, их легко перепутать. Вы думаете, что поднимаетесь вверх - а на самом деле идёте вниз. И ещё: пятая черта. Мужская черта. Это что-то значит.
- И что всё это значит? - не выдержал Фридрих.
- Не знаю. Но это... Я забыла слово.
Власову пришло в голову несколько подходящих слов, но он благоразумно промолчал.
- Ладно, теперь уже не вспомню. До свидания.
Она небрежно махнула рукой и скрылась за железной дверью.
Уже в машине Власов ощутил недовольное бурчание голодного желудка, который никак не желал удовлетвориться жиденьким чаем. Фридрих усмехнулся: вот оно, юдское гостеприимство в действии. Впрочем, чай был и в самом деле хорош: он чувствовал приятную бодрость, не переходящую при этом в нервное возбуждение, какая бывает после правильно проведённого чаепития. Голова работала просто великолепно. Но всё-таки, пожалуй, стоило немного загрузить желудок...
Заиграл целленхёрер. Власов почему-то решил, что это Лемке, но это оказалась фрау Галле.
- Фридрих, - голос у женщины был усталый и раздражённый, - где Берта? Вы её увезли...
- Я оказал ей эту небольшую любезность, - отрезал Власов, - по её просьбе. Думаю, что это её дело - решать, где ей находиться в данный момент.
- Так она не с вами? Я без неё тут схожу с ума! Микки, кажется, простудился в этом ужасном климате! У него температура тридцать семь и пять...
- Вызовите врачей, - посоветовал Власов.
- У вас нет детей, иначе бы вы поняли, что я сейчас чувствую! - заверещала трубка.
Фридрих устало нажал на красную кнопку отключения вызова. Немного подумав, он заблокировал все звонки с номера журналистки.
"Пусть немного побесится", - решил он и нажал на газ.
Вернувшись домой, Фридрих первым делом отправил сообщение Мюллеру, что встреча прошла благополучно. За этим, конечно, должен был последовать подробный отчет. Фридрих сунул в микроволновку купленные утром биточки, раскрыл нотицблок и задумался. Не только о том, что надо написать, но и о том, что, возможно, писать не следует.
