Первое, что он сделал — это немедленно шагнул назад и захлопнул дверь. Потом, уже с оружием в руках, осторожно выглянул.
Двор был пуст. На мокрую грязь намело свежего снежочка.
Он быстрым шагом подошёл к машине, уже точно зная, что фрау Галле в салоне нет.
Фридрих, бросая быстрые взгляды по сторонам, осторожно обошел машину вокруг. Заглянул в пустой салон, потом — под днище. Пришлось опуститься на колени в присыпанную снегом грязь. Не увидев никаких сюрпризов, он поспешно встал, брезгливо отряхивая брюки. Выудил из кармана дистанционный пульт, активизировал сканирующее устройство. Желтый огонек помигал и сменился зеленым. Так, похоже, с машиной все в порядке. Следов борьбы в салоне нет. Равно как и следов на снегу, ведущих к автомобилю, исключая его собственные. Стало быть, фрау Галле выскочила из машины сама.
Власов проследил взглядом цепочку отпечатков, начинавшуюся от распахнутой двери — все же и от снега есть польза... выскочила и побежала прочь со двора. Ее никто не преследовал.
Он захлопнул дверь и быстро пошел по следу, на ходу извлекая из кармана салфетку. Вот же проклятая идиотка! И он тоже хорош — надо было поставить дверцы на жесткую блокировку, пусть бы посидела взаперти. Конечно, в этом случае она дошла бы до совершенно невменяемого состояния и, пожалуй, кинулась бы на него с кулаками. Ну уж укротить истеричку он как-нибудь смог бы, а вот теперь ищи ее по всей Москве... Номер своего целленхёрера она так и не сказала. В записной книжке, насколько помнил Фридрих, его тоже нет. Во всяком случае, обозначенного явно.
Впрочем, по всей Москве — это, конечно, преувеличение. Несмотря на метель, следы совсем свежие, Франциска убежала буквально пару минут назад. Вряд ли за это время она успела добраться до какого-либо транспорта. Если вообще хотела именно уехать, а не спрятаться где-нибудь поблизости...
Размышляя таким образом, Фридрих выбежал со двора на улицу Бутырский вал. Здесь следы, разумеется, терялись. Посмотрев в обе стороны, Власов убедился, что никаких остановок муниципального транспорта поблизости нет. И никакие бегущие фигурки вдали тоже не маячили. Да и ее сапожки на высоких каблуках мало подходят для длительных пробежек (собственно, для нормальной ходьбы тоже, особенно по московским зимним улицам; Власов всегда удивлялся нелепости женской моды, в которой, кажется, главным принципом была нефункциональность). Значит, скорее всего, она юркнула в какой-нибудь магазин... или, скорее, в какую-нибудь забегаловку, где можно спокойно посидеть в тепле и перекусить.
Фридрих присмотрелся к фанерной раскрашенной фигуре, стоявшей поперек тротуара метрах в ста дальше по улице и указывавшей рукой на вывеску заведения. Фигура изображала трактирного полового начала века. Без дальнейших колебаний Власов направился туда.
«Трактиръ 'Елки-Палки'» — гласила вывеска. Фридрих усмехнулся очередному проявлению российского кича. Тут вам и архаичный твердый знак, и название, которое, насколько Власов помнил, было восклицанием досады. И более того — как и все русские восклицания на «ё», эвфемизмом матерной брани. Фридрих представил, как где-нибудь на берлинской улице открылось бы кафе «Шайсе». Впрочем, елки — это все-таки не дерьмо... Хотя в пищу тоже не годятся.
Он потянул на себя дверь и вошел. Внутри, вопреки ожиданиям, не оказалось почти никаких аляповатых стилизаций «а ля рюс», если не считать тележного колеса, зачем-то прибитого к стене; в остальном это была обычная маленькая харчевня средней руки. Народу, по причине дневного времени и не располагающей к прогулкам погоды, было немного, большинство сидело прямо в верхней одежде. Толстая пожилая официантка в белом халате как раз сгружала тарелку с мясом и гречневой кашей на столик очередного клиента. Из динамика в углу лилось «Бесаме мучо» в надрывном исполнении какой-то новомодной певички. У Фридриха возникло острое желание пристрелить страдалицу, чтобы не мучилась.
Франциски ни за одним из столиков не было. Однако, посмотрев в дальний угол, погруженный в полумрак, Власов увидел ее возле висевшего на стене старомодного телефона-автомата.
Прижимая ухом трубку, она крутила металлический диск, другой рукой держа перед глазами какой-то листок бумаги, слишком большой, чтобы быть визитной карточкой. Фридрих направился к беглянке, стараясь, однако, не производить лишнего шума — ему хотелось взглянуть на листок и послушать разговор. Но, когда он оказался за спиной фрау Галле, та почуяла его приближение и резко обернулась, комкая листок. Фридрих успел увидеть заголовок: «Рожденные свободными — читайте и боритесь!» Очевидно, это была листовка какой-то демократической организации. В таком случае, после основного текста воззвания был, очевидно, указан контактный телефон и счет для пожертвований.
