— Допустим, — Жорж передёрнул плечами. — Я не мальчик и знаю, как делаются дела. Но и ты не мальчик. Понятно, что ты работаешь на Управление, иначе ты не был бы главным редактором. Но только ли на него? Откуда у тебя все эти контакты?
Йошка Фишер с презрением посмотрел на маленького человечка.
— Лучше, — посоветовал он, — не интересуйся тем, что тебя не касается. Подумай о том, что я мог бы сдать тебя в тот же самый день, когда ты ко мне пришёл с этой историей. Я получил бы за твою линялую шкурку кое-какие деньги: Управление мне платит, а за такую информацию мне заплатили бы очень хорошо. Я бы ещё выторговал себе дополнительные поблажки по части дозволенного либерализма. Более того, я собирался так и поступить.
— Собирался? Но ведь ты этого не сделал, Фишер, не так ли? — сказал Жорж. — Вместо этого ты связался с Москвой, с этими людьми, а это большой риск даже для тебя. Ты жирная сволочь, Йошка, но ты не дурак. Значит, у тебя были причины. А если были, то, значит, и есть. Ты хочешь наварить, Йошка. Ты настолько хочешь наварить, что готов обманывать Управление... Так или иначе, давай договариваться. Или мы оба забываем об этой истории. Не вышло — значит, не вышло. Они не получают документации, мы не получаем денег. Или мы всё-таки делаем дело. Кстати, условие твоих друзей выполнено. Они хотели проверить качество товара — они его проверили. Засвидетельствовано русской полицией... ну, в каком-то смысле. Ты можешь с ними связаться?
Они дошли до угла. На нём виднелись следы свежей краски — похоже, ребята из Райхсюгенда закрашивали какую-то сомнительную надпись.
— Всё сложнее, чем тебе кажется, — сказал Фишер. — После того, что произошло, они наверняка захотят снизить цену на наш товар. Тебе придётся поумерить аппетиты.
— Снизить цену? А вот этого не будет, — насупился французик. — Мой друг очень нуждается в деньгах. Я тоже. Он не продаст документацию дешевле, я тоже не уступлю. Остаёшься ты, Йошка. Я не знаю, сколько ты положил себе лично — но, думаю, больше, чем нам обоим, вместе взятым...
— Ну, в принципе, это обсуждаемо, — неожиданно согласился Фишер. — Только мы должны обсудить это втроем. Ты, я и твой друг. Только так мы сможем прийти к справедливому компромиссу и получить гарантию, что никто никого не обманывает.
Французик впился глазами в господина главного редактора.
— Та-а-ак, — протянул он. — Ты всё-таки решил сдаваться. Сдать себя, меня, а заодно и К... — он поспешно закашлялся, маскируя чуть не вырвавшееся имя. — У тебя это написано на твоей предательской роже. Что ж, я понял. Попробую улизнуть. Шансов нет, но чем чёрт не шутит...
— Прекрати, — Фишер сделал шаг вперёд.
— Не подходи! — завизжал Жорж. Рука его метнулась к карману.
Йошка отшатнулся. Похоже, с опозданием сообразил он, маленький человечек вооружился. И может наделать глупостей.
— Не надо этого, — он постарался говорить как можно спокойнее. — Мы оба на нервах. Если мы будем кидаться друг на друга, то уж точно попалимся, — он специально ввернул жаргонное словцо времён молодости.
Французик все еще смотрел злобно, но, кажется, все же готов был внять умиротворяющей интонации. Господин Фишер, когда хотел, умел звучать убедительно.
— Знаешь что? — продолжал он. — Давай все-таки зайдем куда-нибудь, спокойно посидим, выпьем и перекусим. Лично мне надоело мерзнуть на ветру, да и у тебя, как я погляжу, сопля под носом.
Жорж поспешно шмыгнул и, не удовлетворившись результатом, быстро провел под носом пальцем.
— Не будем пока говорить о делах, — поощрительно улыбнулся Фишер, упреждая готовое вырваться возражение, — просто посидим. Ну хотя бы в том же «Голубе», рядом с которым мы встретились, — он повернул назад.
— Там в самом деле подают голубей? — французик оскалил мелкие зубы: он пытался шутить.
— Вряд ли, — серьезно ответил Фишер. — Но там, по крайней мере, нет ветра и есть водка. У меня есть деньги, — на всякий случай добавил он.
— На пару стопок водки у меня хватит и своих, — огрызнулся Жорж.
Они в молчании дошли до «Pigeon sauvage».
Внутри оказалось ровно то, что Фишер и ожидал: четыре столика, покрытые клеёнчатой тканью, стойка с пивными кранами и сонная девушка, как раз выходящая из кухни с пустым подносом. Посетителей не было.
Не раздеваясь, они молча уселись за угловой столик. Жорж подозвал девку и начал распоряжаться:
— Две рюмки «выборовой», побыстрее. Нет, пожалуй, возьмём графинчик... грамм на двести. Чесночные гренки, если они у вас приличные. Мне гороховый суп с копчёностями... есть у вас гороховый суп? Горячее закажем позже.
— Кофе. Черного, — попросил Йошка. Сорт он уточнять не стал, зная, что в таких заведениях кофе бывает ровно двух сортов: черный и с молоком. Одновременно он отметил про себя, до чего опустился французик: похоже, тот и в самом деле забыл вкус изысканной кухни и научился лопать всякую дрянь.
