— Хм... в самом деле, — смутился Власов. — Я просто уже привык, что в делах, связанных с моей темой, фигурирует штрик. Но это, конечно, ниоткуда не следует.
— Как и то, что это дело связано с вашей темой.
— Верно. Но мне все же хотелось бы знать, как он умер.
— Возможно, крипо поделится с вами сведениями в обмен на ответную услугу.
В этот момент звякнула почтовая программа, и на экране нотицблока замигал конвертик. Фридрих поспешно открыл письмо.
«Похоже, мы работаем хуже, чем следует, но лучше, чем от нас хотят. Участие в любых операциях русских запрещаю. Будьте на связи, вы можете понадобиться в любой момент. О.»
Так, понятно. Старик тоже не знал о визите. И за прошедшие часы задействовал все свои рычаги, чтобы разузнать. Пока ему удалось выяснить только то, что визит будет. Подробности он надеется сообщить позже. И он тоже сильно подозревает подставу со стороны русских спецслужб. Но не знает, каких именно, поэтому на всякий случай велит держаться подальше ото всех...
— Так что мне передать криминалистам? — напомнил о себе Никонов.
— К сожалению, я не смогу им помочь, — честно ответил Власов. — Я сообщу, когда Спаде позвонит и изложит условия передачи выкупа, — пожалуй, это не было нарушением мюллеровского приказа. — Но не более.
— Ну что ж. Не могу приказывать крипо, а вам тем более. А сейчас мне пора на самолет.
Власов положил целленхёрер и сел поудобнее, переваривая впечатления. Мог ли и этот разговор быть провокацией со стороны Никонова? Говорят, факты — упрямая вещь... зато их интерпретация — вещь чрезвычайно сговорчивая. Только что версия о том, что именно Никонов играет против него, представлялась Власову вполне убедительной — а теперь он вновь видел, что всем тем же фактам можно дать противоположное толкование. И опять-таки, уже не в первый раз, майор по собственной инициативе сообщал дополнительные детали... в частности, о причастности Кокорева к контрафактным музыкальным записям. Вот, значит, почему он «долбил одну и ту же музыку», сводя с ума Анну Сергеевну Купцову — должно быть, отлаживал программу... Да, но какое это может иметь отношение к делу? За «пиратскую» музыку не убивают. Ни в Америке, ни уж тем более в России. По краю сознания царапнула ассоциация: звукозапись, книгоиздание... может быть, какая-то уникальная запись, настолько ценная, что... Нет. Не может. Не бывает таких записей. Это не букинистический раритет, ценный сам по себе, копия звукового дата ничем не отличается от оригинала. Если бы Вебер хотя бы был меломаном, еще можно было бы что-то заподозрить, но он им не был.
А если не музыка? Если запись каких-то тайных переговоров? Вот такое вполне может быть, но кто бы доверил такую запись Кокореву? Да и зачем? Даже если его программа звукозаписи лучше стандартных — бери ее и пользуйся, не привлекая к делу самого программиста. Тем более что он написал и отладил ее еще несколько лет назад.
Нет, скорее всего, это тупик. Ничто не указывает на связь Кокорева с делом Вебера. Даже та версия, которую Власов скормил Марте — что Кокореву могли предложить взломать веберовский плат. Каким бы гениальным программистом Макс ни был, он бы не справился с этой задачей за один день. И за год тоже не справился бы. Для используемых Управлением алгоритмов это в принципе невозможно. Ну, предположим, сперва убийца этого не знал, а затем, услышав от исполнителя, что ничего не выйдет, решил убрать его, как видевшего плат. Тоже маловероятно, один день — слишком маленький срок, заказчик наверняка предложил бы пробовать еще...
Нотицблок снова известил о пришедшей почте.
Дополнение от Мюллера? Нет. Это оказались распечатки сообщений «Джедая» с «хакерского» форума. Кое-кому из рехнерэкспертов Управления, похоже, пришлось не спать ночь, но защиту они взломали... Кстати, сетевой адрес «Джедая» подтвердил, что это действительно Кокорев.
Фридрих быстро просматривал записи. В основном они касались чисто программистских вопросов и к тому же были изложены таким жутким жаргоном, что Власов мало что мог понять. Впрочем, эксперты это уже прочитали, если бы что-то показалось им подозрительным, они бы обратили внимание... С другой стороны, отсутствие замечаний от них тоже ничего не доказывает. Частные технические вопросы мало что говорят о характере задачи в целом, так же, как, к примеру, вопрос о характеристиках какой-то радиодетали не проясняет, что именно собирает человек — личную рацию, цветомузыкальную установку, игрушку с дистанционным управлением или взрыватель для бомбы? Часть реплик были ответами «Джедая» на чужие вопросы, также главным образом технические. Впрочем, манера, в которой он оказывал бескорыстную помощь коллегам, была откровенно хамской, в стиле «специально для тупых объясняю...» Попадались и «бытовые» высказывания — главным образом депрессивные, Кокорев жаловался на то, какое все вокруг дерьмо и как его все достало; со временем его стиль становился все злее и истеричнее. Несколько раз он получал замечания от модератора за грубость или сообщения не по теме.
