В этот момент — прежде, чем Лемке успел куда-либо дозвониться — прямо перед ними замаячил синий мундир. Потом возникло лицо полицейского, который заглядывал через стекло в салон.
Через секунду на Лемке и Власова глядело чёрное отверстие ствола. Полицейский выразительно показал рукой направо, не спуская глаз с водителя и пассажира. Власов открыл дверь и начал медленно, подчёркивая каждое движение, выбираться наружу. «Стечкин» соскользнул с колена и упал.
Фридрих вылез, подошёл к капоту, положил обе руки на холодное железо, уже успевшее покрыться грязными брызгами, и расставил ноги, приготовившись к обыску. Следом за ним, пыхтя, из недр салона выпростался Лемке.
Полицейский не спускал с них глаз, поигрывая оружием.
— Допо Москвы, фельдфебель Владимир Кормер, личный номер девяноста два тридцать семь, — представился он. — На основании Дорожного Уложения, параграф 16, пункт «г», вы задержаны до выяснения обстоятельств. Патруль уже вызван. Вы и ваш автомобиль будут подвергнуты обыску...
— Но ведь не было ничего серьёзного, — заявил Лемке. — Мы очень торопимся. Выпишите штраф, и отпустите нас.
— Вы и ваш автомобиль будут подвергнуты обыску, — повторил, нахмурившись, фельдфебель.
— Лучше бы вам заняться делом, — продолжал своё Лемке. — Посмотрите, что там творится! — он попытался протянуть руку вперёд, но был остановлен окриком: «Руки на капот!»: фельдфебель был явно не настроен на ведение дискуссий.
— Лемке, без глупостей, — одёрнул подчинённого Власов. — Простите, фельдфебель, но мы и в самом деле торопимся. Насколько я понимаю, мы совершили всего лишь мелкое правонарушение. Почему мы задержаны и зачем нас обыскивать?
— Параграф 16, пункт «г», — повторил Кормер. — Задержание при подозрительных обстоятельствах.
— Мы кажемся вам подозрительными? — не удержался Лемке.
— Да, кажетесь, — спокойно ответил полицейский. — Я знаю людей. С вами что-то не так. И сейчас мы узнаем, что именно.
— Ну-ну, — проворчал Лемке.
Подоспела машина с синими. Один из них сразу нырнул в «BMW». Через пару секунд оттуда раздался свист, и тут же сильные руки прижали Власова к капоту. То же было проделано и с Лемке — только его, похоже, приложили посильнее.
— А-га, — с растяжечкой произнёс фельдфебель. — Что там?
— Оружие, — сообщил довольный полицейский, — пистолет. «Стечкин».
— Достаньте же, наконец, мои документы. Они во внутреннем кармане, — прошипел Власов, прикидывая, сильно ли пострадала его любимая куртка от соприкосновения с капотом.
Через пару минут донельзя смущённый Владимир, вытянувшись в струнку, приносил от имени дорожной полиции Москвы и от себя лично официальные извинения господину офицеру имперской безопасности и его уважаемому коллеге. Фридрих слушал фельдфебеля вполуха — он пытался вытереть запачканные ладони влажной салфеткой.
— Мы сообщим по нашей сети, господин офицер, — закончил Кормер свою речь, — вашу машину больше не будут беспокоить.
— Что значит «не беспокоить»? — поинтересовался Власов. — Что, мы получим право что-то нарушать?
— Нет, конечно. Просто существует список номеров автомобилей, к которым у нас особое отношение. Так что, если вам потребуется превысить скорость или съехать в неположенном месте, вас не будут преследовать или тормозить на следующем посту. Мы понимаем специфику вашей работы... Штрафы потом заплатите, квитанции мы вам пришлём, — добавил он. — Адрес только оставьте.
Власов в очередной раз напомнил себе про преимущества, которыми лучше пользоваться, если уж их предлагают. Похоже, российские доповцы воспринимали имперцев из Управления как пусть и не совсем «своих», но все же товарищей. Вряд ли общение с российской криминальной полицией пройдёт столь же гладко... Откровенно говоря, Фридрих был почти уверен в обратном.
— В самом деле, сообщите по сети... — согласился он. — Кстати говоря, — Власову пришла в голову одна мысль, — у вас в допо, наверное, ведётся архив сводок по происшествиям?
— Два года назад поставили электронную систему, — с гордостью заявил Владимир, — теперь не хуже, чем в Берлине.
— Туда попадают всё происшествия? В том числе и такие, к которым у вас, как вы выразились, особое отношение?
— Точно не знаю, — развёл руками Владимир. — Это надо выяснять у информационщиков, наверное... Нет, не знаю.
Власову подумалось, что в досье по делу Вебера у него полностью отсутствует информация о каких-либо транспортных происшествиях, связанных с машиной покойника. А ведь такую информацию наверняка у русских запрашивали: Мюллер в таких вопросах очень аккуратен, его люди — тоже. Но, возможно, произошла накладка из-за двойной бухгалтерии с номерными знаками? Надо будет провентилировать этот вопрос: мало ли что.
— Этот список номеров машин, к которым особое отношение... его можно посмотреть?
— Извините, нельзя, — вежливо, но твёрдо сказал фельдфебель.
— Хорошо, — вздохнул Власов, понимая, однако, правоту Кормера, — скажите только, часто ли меняется этот список.
