— Бесплатная цветная газета «Твер-Буль»! Всё о новых торговых площадках, магазинах, центрах обслуживания! Здесь же расписание сеансов в кинотеатрах, программа телевидения на неделю, новости столичной жизни...
Власов взял газету. Девочка улыбнулась ещё шире и закричала ещё громче:
— Также есть свежие номера «Частной газеты», «Наблюдателя», «Русского Спорта», очень дёшево, все номера за рубль! Специально для православных — завтрашний «Московский богомолец», очередная сенсационная проповедь отца Тихона против абортов и презервативов, берите, всего пятьдесят копеек, берите! Также «Свободное Слово», самая запрещённая газета России!
— «Свободное Слово»? — машинально переспросил Фридрих.
Перед ним немедленно развернулся и хлопнул по ветру газетный лист. На скверной, но прочной на вид бумаге в две краски была отпечатана шапка: «Свободное Слово. Независимая российская газета». Ниже курсивом тянулся девиз: «Где не погибло слово, там и дело еще не погибло. А. Герцен.»
— Пять рублей, — деловым тоном сообщила девочка.
Власов машинально вытащил пятерку, с опозданием сообразив, что за демократический листок ломят совершенно безумную цену. Ушлая девочка, однако, настолько ловко вынула деньги у него из пальцев, что делать было нечего. Он взял газету (из неё тут же выпала неаккуратно вложенная рекламка, зачем-то подхваченная Лемке), после чего решительно направился к стоянке.
— Лучше купим хлеба поближе к дому, — объяснил он своё решение.
— Тоже верно, — не стал спорить Лемке, — на Тверскую не за хлебом ездят, разве что такие вот... — не вынимая рук из карманов, он мотнул головой в сторону «Запорожца», который как раз в этот момент осторожно выезжал во второй ряд. — Куда теперь?
Власов хотел было ответить, но осёкся: он почувствовал спиной чей-то пристальный взгляд.
Примерно в пяти шагах от них стояли две женщины в дорогих шубах — одна в горностаях, другая в норке — с какими-то бумажками в руках. Одна из них держала в руке целленхёрер. Власов успел разглядеть нечто вроде глазка: похоже, аппаратик был с фотокамерой.
Через мгновение даме срочно понадобилось поправить воротник. Интересный предмет тут же пропал — видимо, канул в рукав шубы.
Вторая дама ловко повернулась. На тёмной спине шубки была инкрустация из серебристого меха с изображением лисьей головы и какой-то надписью. Присмотревшись, Власов понял, что это логотип мехового салона. Фридрих на глазок оценил стоимость шубы в два «зонненбранда».
Лемке скосил глаза на женщин, сделал понимающее лицо, кивнул.
— Тут многие работают на полицию, — объяснял он через пару минут, усаживаясь в машину. — Например, в «Германии» есть массажные салоны... ну, вы понимаете, о чём я... так вот, там всё прослушивается и просматривается крипо. Сами понимаете, иностранцев полно, истории всякие случаются. Ну и дэгэбэшники, конечно, тоже тут пасутся... Вы ещё хотите что-нибудь посмотреть? Может, в «Чай-Кофе»? Есть тут такой павильончик, интересное место.
— Нет. Поехали отсюда. Хватит с меня Тверской, — решительно заявил Власов.
Он решил, что ни в какое «Чай-Кофе», или как его там, он не пойдёт. Лучше уж поесть в проверенных «Калачах». Там, по крайней мере, никто не пытается забросать тебя визитками ещё десятка лавочек и магазинчиков. Понятно, разумеется, что половина этих торговцев в доле друг с другом и делятся прибылью с поставляемых друг другу клиентов, и нет в этом, в принципе, ничего предосудительного... но все равно, ощущение такое, что тебя со всех сторон опутывают липкой паутиной.
Около машины их уже поджидал охранник — толстомордый мужчина в зелёной униформе какого-то частного охранного предприятия. Он потребовал ни много ни мало тридцать рублей за тот кусок асфальта, который занимал «BMW». Потом он заметил глянцевый прямоугольник в руках Лемке, услужливо осклабился и тут же снизил свои притязания до двадцати рублей — после чего, интимно понизив голос, посоветовал «прямо сейчас» подъехать к «Германии», где через десять минут начнётся показ новейшей французской эротической комедии. Он также изъявил готовность продать — опять-таки «прямо сейчас» — билеты на хорошие места в одиннадцатом ряду, а также место на забитой стоянке возле «Германии».
Власов, с трудом сдерживаясь, молча устроился за рулём. Тем временем бойкий страж порядка, смерив взглядом Лемке, наклонился к его уху и что-то зашептал, похабно ухмыляясь. Лемке отрицательно потряс головой. Тогда охранник буквально впихнул ему в руку крохотную визитку и услужливо захлопнул за ним дверь.
Мягко заурчал мотор.
Власов с облегчением вздохнул: несмотря на удачные покупки, впечатления от Тверской остались не самые приятные.
— Странно, что эти охранники конфетами не торгуют, — заметил он, выруливая со стоянки.
— Конфетами не торгуют, — не понял юмора Лемке. — Они обычно американскую жвачку предлагают, ну и презервативы. Вместе с адресами массажных заведений.
Фридрих поймал себя на мысли, что сейчас он с удовольствием зашёл бы в обычный берлинский магазин — чистый, просторный, без назойливых вертлявых холуёв, зато со скромными и милыми девушками у касс.
