Юдаизм. Сахарна полностью

И это вообще знают, это «признано», есть. И читатель, покупая, знает, что покупает, положим, за «2 р. 50 к.» строк 16 новых и неожиданных для себя.

Новая мысль!!

Ну, представим, в составе «Пословиц русского народа», собранных Далем, появилась, т.е. к ним найдена

новая пословица: вот 4 строчки. Тб ведь это есть приобретение русской литературы; нет — русского духа. Есть «еще дальнейшая страница Карамзина».

То же — новая молитва.

То же — новая песня.

«Новая мысль» и «новых 16 строк» в книге, но действительно новых и для какого бы то ни было читателя, самого ученого, — неожиданных, есть то́, что́ в общем порядке вещей должно бы заставить сбежаться все образованное общество, — с восклицанием:

   —  Еще песню мы услышали!

   —  Воробей поет на дворе: да не как все: это новый воробей, должно быть, прилетел из Австралии: голос другой, тон другой.

Дети в саду:

   —  Мама! Новая бабочка прилетела!!!

На такую радость кто не прибежит? Кто с человеческой душой, которая хочет нового, тоскует в старых песнях и все томится, жаждая чего-то услышать, чего не слышала, но что́ есть...

И вот я притаился — жду.

И слышу:

   —  Ах, если бы это новый улов икры?

   —  Или мадера от Депрэ...

   —  А то́ это всего «новая мысль»...

   —  Если бы это разрез сбоку и видны бедра без трико. А это о «дружбе» и «бессмертии».

И окрик:

   —  Как вы смеете назначать 2 р. 50 к. за книгу, где всего 4 строки о дружбе и 16 о любви; всего 20 строк, ну, соглашаемся, хороших.

20 новых строк хороших. Боже, но во что́ оценить новую бабочку? Нет состояния, на которое бы ее оценить, ибо «состояние» приобретается, а бабочка сотворена и никакими деньгами ее нельзя сотворить...

Новая мысль... всего 16 строк, есть такая радость миру, такое сокровище людей, что, если бы они понимали существо свое и вообще бессмертное существо человеческое, и вообще смысл истории, трагедию истории, — они сходились бы и плакали около «новых 16 строк», как дети плачут, найдя потерянную мать, и юноша, встречая невесту... «Новых 16 строк», когда под закоптелым небом и на уставшей рождать Земле «нового» вообще ничего не появляется и планета наша похожа на черную старуху, которая сидит... не видит... не думает... и груди ее обуглились и иссохли.

...................................................................................

Ах, люди икры и Депрэ, — оставьте меня с «вашим чтением»... Мне и одному хорошо. Ей-ей, очень хорошо.

Мне, и мамочке, и детям, и немногим верным друзьям.

(да и как же мне не быть «хорошо», когда я могу еще рождать, и книги мои — семя мое)

* * *

Куда же я пойду (пошел бы) от Церкви? Неужели к этим «опять»-зулусам-позитивистам, к этим сантиментальным людоедам в Париже и Женеве?

Смотрите, как они сострадательны: не хотели тогда обидеть ближнего на 1 р. 70 коп. Это когда под Москвой взрывали царский поезд. Они соединили проволоки для взрыва, и не их вина, что что́-то не вышло и поезд уцелел, взрыва не произошло. Но они ¹/₂ года копали для взрыва, и в мысли и ожиданиях их, — нет, в их уверенности и требовании, поезд должен был взорваться и в части своей разбиться, скатившись с насыпи. И вот, соединя проволоки, — они бежали, тут и Вера Фигнер, и Желябов, и еще несколько. Конечно, «ученый» Кибальчич. Но, убегая и в таком волнении или ожидании, они не забыли похвастаться «любовью к ближнему» и «состраданием к бедным» и положили 1 р. 70 коп. на прилавок за молоко соседей или где-то поблизости крестьянке. «К чаю» (молоко). Они знали, что дом немедленно будет обыскан, и все бумажонки причтены к «вещественным доказательствам», и счет за молоко с уплоченным долгом в 1 р. 70 коп. немедленно выплывет в печать, передастся по телеграфу за границу и не останется не упомянутым ни в одной из их хвастливых самоисторий.

И, действительно, упомянули их и прославили честность в 1 р. 70 коп. Этих искариотов.

Ибо каким надо было быть искариотом или в случае «веры в свою честность» — каким медным лбом, чтобы не понять, что, когда сотням людей будут ломаться кости, тут воистину уже не до 1 р. 70 коп. людям. И та баба, которой они уплачивали 1 р. 70 коп., — конечно, в смятении и крови (поезд крушился) забыла бы о молоке, о долге и никак тох^е не оценила бы их замечательной корректности в уплате 1 р. 70 коп.

Нет, не ее они жалели, эту бабу с 1 р. 70 коп., и стояло в уме их, что «узнает Россия и заграница», что они «не захотели огорчить бедную женщину пропажей 1 р. 70 коп.». «Вот как мы любим народ».

Сколько же нужно было иметь лютости этим негодяям, этим хлороформированным душам, чтобы, готовя гибель сотням людей, не забыть похвастаться на 1 р. 70 коп.