К этому времени старинный религиозный брак в Риме все более и более вытеснялся чисто гражданским браком per coemptionem и даже просто per usum и все более и более входил в моду свободный брак. Миррена сделала, наконец, свой выбор: пока они будут жить в свободном браке, а затем, когда она наконец уговорит Язона познать Бога истинного, тогда пресвитеры совершат уже брак по настоящему. Но и Иоахим, и Язон, и она очень легко согласились в одном: ограничиться приглашением на пир только самых необходимых гостей и не устраивать этих римских оргий… Иоахиму было бы приятно видеть, как будет римская знать ползать перед его невесткой, вчерашней рабыней, но он понял, что торжество его над ними будет ещё тоньше, если он пригласит только какой-нибудь десяток избранных, а других этой чести лишит. Среди приглашённых был и Вергиний, помощник Виндекса, прибывший по делам Галлии в Рим на короткое время.
Легко перешагнули и через древние римские обычаи ввода невесты под кров жениха — все это уже утратило свой смысл и только утомляло людей своей наивностью. Это была уже только шелуха давно сгоревших дней. Ограничились только тем, что украсили вход в дом живыми цветами да когда жених с невестой вошли в зал, где собрались уже гости, огромный хор Иоахима грянул ту эпиталаму, которая была сочинена Язоном на слова Сафо ещё в юности:
ХОР ПЕРВЫЙ
Как под ногой пастуха гиацинт на горах погибает,
С сломанным стеблем, к земле приклонивши свой венчик пурпурный,
Сохнет и блекнет и ничьих не манит уже взоров:
Так же и дева, утратив цветок целомудрия, гибнет.
Девы бегут от неё, а мужчины её презирают.
О, приходи поскорее, Гимен, приходи Гименеос!..
ХОР ВТОРОЙ
Как на открытой поляне лоза виноградная, прежде
Быв одинокою, к вязу прильнёт, сочетавшись с ним браком,
И до вершины его обвиваясь своими ветвями,
Радует взор виноградаря пышностью листьев и гроздий:
Так и жена, сочетавшись в юности брачным союзом,
Мужу внушает любовь и утехой родителям служит.
О приходи поскорее Гимен, приходи, Гименеос!..
И зашумел весёлый пир…
Но не успели гости осушить и первой чаши за благополучие новобрачных, как Салам с поклоном подал на золотом подносе Иоахиму восковую дощечку. Тот недовольно дрогнул бровью: какие же послания во время брачного пира? Но, заглянув на дощечку, он сразу переменил выражение лица: то принцесса Береника, только что прибывшая в Рим и узнавшая о семейной радости у достопочтенного Иоахима, выражала желание лично принести приветствие молодым и их великому и знаменитому отцу.
— Послать за принцессой самый лучший октофорон, — сказал Иоахим. — И чтобы весь путь принцессы был усыпан живыми цветами.
Все незаметно задерживали разбег пира, и когда номенклатор торжественно возвестил о приближении принцессы, все гости во главе с Иоахимом и новобрачными вышли к изукрашенному зеленью и цветами входу. Сердце Язона бешено билось… И вот октофорон остановился и Иоахим, подойдя, подал Беренике руку. Все сдержанно ахнули: Береника сразу точно потушила всех женщин — до Миррены включительно. Ласково, с победной улыбкой, которая была ей свойственна и которая у другой была бы, может быть, неприятной, она поблагодарила всех за ласковый приём, и прелестные глаза её остановились на мгновение сперва на новобрачной — оценка была произведена в один миг: прелестная птичка, — а потом, долго, на Язоне. И в самых изысканных выражениях принесла она молодым и Иоахиму поздравления.
— Просим, принцесса, почтить наш кров своим высоким посещением, — склонился перед ней Иоахим и невольно подумал: «Вот кого нужно было бы женой моему сыну и — Августой Риму!..»
И когда блестящее шествие двинулось дворцом в пиршественный зал, Береника с улыбкой обратилась к Язону:
— А мы все начали было уже терять надежду видеть нашего славного соотечественника когда-нибудь женатым… Но теперь я вижу, что и ты покорён владычице Кипра…
