1. Следующий прокуратор, Фест, принялся за искоренение главной язвы, поражавшей страну: он уничтожил значительное количество разбойников, а еще больше взял в плен. Сменивший его Альбин вел себя совсем иначе, и не было ни одного преступления, в котором он не был бы виновен. Ибо он не только расхищал государственное достояние и грабил частную собственность и не только отяготил народ непосильными налогами, но и стал за выкуп от родственников выпускать на свободу разбойников, осужденных местными судами или его собственными предшественниками, так что только тот, кто не был в состоянии выкупиться на свободу, продолжал оставаться в заключении.
Из-за этого подняли голову те в Иерусалиме, кто жаждал перемен; их предводители подкупили Альбина, чтобы тот закрыл глаза на поджигательскую деятельность, и все те в народе, кому не было дела до мира и покоя, присоединялись к сообщникам Альбина. Каждый негодяй, образовавший собственную шайку, возвышался над своими приспешниками словно главарь разбойников или тиран и через их посредство грабил порядочных граждан. Вследствие этого их жертвы молчали о том, чем следовало бы возмущаться, а те, кто еще не пострадал, боясь подвергнуться той же участи, льстили тем, кого следовало бы покарать. Короче говоря, свобода речи была совершенно подавлена и тирания господствовала повсюду. Так были заронены семена будущей погибели.
3. Таков Альбин, но в сравнении со своим преемником Гессием Флором он был просто воплощением справедливости. Ведь Альбин творил зло преимущественно тайно и под личиной лицемерия, Гессий же похвалялся чинимыми им народу беззакониями и, как если бы он был палачом, посланным казнить осужденных преступников, испытывал на народе все средства грабежа и насилия. Когда происходили вещи, достойные жалости, он выказывал себя самым бессердечным из людей, когда же случалось что-то неподобающее, никто не мог сравниться с ним в бесстыдстве. Никогда еще никто не испытывал такого презрения к истине и не изобретал более тонких способов злодеяния. Наживаться на отдельных людях он считал слишком мелким для себя занятием: он опустошал целые города, губил целые общины и едва ли не велел всему народу выйти разбойничать, лишь бы только самому иметь долю в добыче. Следствием его алчности было то, что вся его область опустела и многие покинули родные места и переселились в другие области.
3. Пока Цестий Галл управлял страной из Сирии, никто даже и не осмеливался отправить к нему посольство с обвинениями против Флора. Но когда в канун Пасхи он сам появился в Иерусалиме, вокруг него собралась трехмиллионная толпа, умолявшая сжалиться над доведенным до крайности народом и выкрикивавшая обвинения против Флора, пагубы всей страны. Флор был тут же и, стоя рядом с Цестием, только насмехался над их криками. Цестий, однако, успокоил разгоряченную толпу обещанием обеспечить в будущем более умеренное поведение со стороны Флора и вслед за этим возвратился в Антиохию. Однако Флор, сопровождавший его до Кесарии, сумел ввести его в заблуждение: он уже замыслил навязать народу войну, что было его единственной надеждой отвлечь внимание от своих собственных преступлений. Он предвидел, что, если в стране будет мир, евреи смогут обвинить его перед Цезарем, но если ему удастся толкнуть их на восстание, то это большее зло предотвратит расследование более мелких преступлений. И поэтому он, словно имея целью поднять против себя весь народ, с каждым днем только увеличивал бедствия.
4. Между тем кесарийские греки, выиграв перед Нероном тяжбу за власть над городом, возвратились с письменным подтверждением этого решения. Война разразилась в месяце Артемисии, на двенадцатом году правления Нерона и семнадцатом году царствования Агриппы. В сравнении с величиной бедствий, к которым она привела, ее повод был совсем незначительным.
У евреев в Кесарии была синагога, граничившая с землей одного грека. Они не раз пытались приобрести эту землю, многократно предлагая владельцу настоящую цену. Однако тот пренебрег их просьбами и в насмешку над ними стал еще и застраивать этот участок, начав возводить на нем мастерские и оставив евреям узкий и невыносимо тесный проход. Тогда горячие головы из молодежи ворвались к нему на участок и помешали строительству. Когда их насильственное вторжение было подавлено Флором, влиятельные евреи, в том числе сборщик налогов Йоханан, за неимением иного выхода дали Флору взятку в 8 талантов серебром, с тем чтобы тот запретил продолжение работ. Флор, лишь бы получить деньги, притворно обещал свое содействие, когда же деньги очутились в его кошельке, он как ни в чем не бывало отправился из Кесарии в Себастию, дав борьбе между партиями идти своим ходом, как если бы ему заплатили за то, чтобы он позволил евреям безнаказанно вести войну!
