1. Случилось так, что как раз в это время царь Агриппа находился в Александрии, отправившись туда затем, чтобы принести поздравления Александру, которому Нерон доверил управление Египтом. Однако его сестра Береника была в Иерусалиме, и зрелище преступного поведения солдат поразило ее в самое сердце. Она неоднократно посылала к Флору начальников своей конницы и своих телохранителей с просьбой прекратить резню. Однако Флор, которого не заботило ни число жертв, ни высокое положение просительницы, но одна только прибыль, которую сулил грабеж, остался глух к призывам. Более того, безумная ярость солдат не пощадила даже самое царицу: мало того что на ее глазах они пытали узников насмерть — они лишили бы жизни даже и ее самое, если бы она своевременно не скрылась в царском дворце и не провела там ночь под охраной собственной стражи в страхе перед нападением солдат.
Береника жила в Иерусалиме во исполнение данного ею Богу обета. Существует обычай, согласно которому тот, кто болен или поражен каким-либо иным несчастьем, клянется Богу, что в течение 30 дней до жертвоприношения он будет воздерживаться от вина и острижет голову, — именно такой обет и исполняла тогда Береника. Она стояла босой перед судебным помостом и взывала к Флору, однако ее мольбы были оставлены без ответа, и она даже подвергла опасности свою собственную жизнь.
2. Все это случилось в 16-й день месяца Артемисия. На следующий день охваченная отчаянием толпа собралась на Верхнем Рынке, с воплями оплакивая убитых и призывая еще более громогласные проклятия на голову Флора. Напуганные этим, видные граждане и первосвященники разодрали одежды и, падая ниц перед каждым в отдельности, умоляли их остановиться и после всего, что они вытерпели, не раздражать вновь Флора, чтобы он не совершил чего-нибудь непоправимого. Как из уважения к просящим, так и в надежде на то, что Флор прекратит наконец свои беззакония, народ очень скоро внял их мольбам.
3. Однако то, что волнение угасло, не было по душе прокуратору, и он, замышляя заново раздуть пламя, вызвал к себе первосвященников и видных граждан и сказал им, что единственный способ доказать ему, что народ не собирается более восставать, — это выйти из города навстречу идущим из Кесарии войскам (ибо на пути к городу были две когорты). Пока те собирали людей, он послал приказ центурионам когорт, чтобы их люди не отвечали на приветствия евреев и чтобы они пустили в ход оружие при первом же слове, направленном против него, Флора.
Тем временем первосвященники собрали в Храме великое множество народа, убеждая их выйти навстречу римлянам и приветствовать их, предотвратив тем самым непоправимое несчастье. Однако призыв не подействовал на возмутителей спокойствия, а мысль о погибших толкала большинство народа на сторону горячих голов.
4. Тогда все священники и служители Бога вынесли из Храма священные сосуды и облачились в одежды, надеваемые ими во время богослужения; к ним присоединились певцы и музыканты вместе со своими инструментами, и все они, пав ниц, стали умолять народ пощадить их священные украшения и не побуждать римлян к разграблению сокровищ Бога. Тут же были и сами первосвященники, посыпавшие головы прахом, в разодранных одеждах и с обнаженной грудью. Они обращались по имени к каждому из видных граждан и ко всей толпе вместе и призывали не предавать из-за пустякового оскорбления свою страну в руки людей, только и ждущих ее разграбить. «Что за прок воинам от приветствия евреев? — спрашивали они. — Разве, не выйдя сейчас им навстречу, можно будет исправить уже причиненное зло?» Если они подобающим образом встретят римлян, Флор лишится повода для войны, они же получат взамен за это свою страну и избавление от новых страданий. Ведь было бы удивительным безрассудством поддаться горстке возмутителей спокойствия, тогда как, превосходя их числом, они в состоянии заставить даже их вести себя благоразумно.
5. Этими доводами они утихомирили толпу, тогда как мятежникам пришлось уступить перед угрозами и перед властью. Затем они вывели народ, в спокойствии и полном порядке, навстречу войску, и, когда воины приблизились, евреи обратились к ним с приветствиями. Однако их приветствие осталось без ответа, и тогда мятежники принялись громко поносить Флора. Это был условный знак для нападения на толпу. В мгновение ока воины окружили их и начали избивать дубинками; когда же народ обратился в бегство, преследовавшая его конница стала топтать людей. Многие падали под ударами римлян, но еще больше было смято собственными собратьями. У городских ворот образовалось ужасающее скопление народа, и, поскольку каждый стремился войти раньше других, всеобщее бегство замедлилось. Того, кто спотыкался, ожидал ужасный конец: задушенные и затоптанные в прах под бесчисленным множеством ног, они были неузнаваемы для родственников, явившихся взять тела для погребения.
