Тем временем восставшие заняли крепость под названием Кипрос, господствовавшую над Иерихоном, уничтожили ее гарнизон и сровняли укрепления с землей. Приблизительно тогда же в Махоре толпа евреев вынудила римский гарнизон покинуть крепость, уступив ее восставшим: ведь римляне боялись, что те возьмут крепость силой, и поэтому заключили перемирие и в согласии с договором отступили, крепость же была тут же занята горожанами, которые поставили в ней свой гарнизон.
7. Что же касается Александрии, то здесь борьба между местными жителями и евреями существовала еще со времен Александра, который, найдя евреев готовыми оказывать ему содействие в борьбе с египтянами, вознаградил их за союзничество тем, что дал возможность проживать в городе, располагая такими же правами, как и греки. Они удержали это отличие и при его преемниках, которые сверх того еще и отделили им особую часть города, чтобы евреи могли, не смешиваясь с иноземцами, сохранять в чистоте собственный образ жизни; наконец, им позволили именовать себя македонцами. Когда же Египтом завладели римляне, ни первый Цезарь, ни его преемники ни в чем не уменьшили права, данные евреям во времена Александра. Однако стычки между евреями и греками возникали постоянно. Поскольку многие предводители с обеих сторон были наказаны властями, борьба обострилась еще более. И в это время, когда повсюду распространилась смута, раздор в Александрии разгорелся с еще большей силой.
Однажды, когда граждане сходились на собрание, чтобы обсудить вопрос о посылке к Нерону посольства, и в амфитеатр вместе с греками влился большой поток евреев, греки при виде своих недругов подняли крик, что среди них находятся вражеские соглядатаи, а затем вскочили и бросились в драку. Большинство евреев разбежалось, кроме троих, которых схватили и потащили с намерением сжечь заживо. Все евреи города поднялись на их защиту: сначала они забрасывали греков камнями, а затем схватили факелы и ринулись к амфитеатру, угрожая сжечь всех присутствующих. И они действительно сделали бы это, если бы их пыл не был обуздан наместником города Тиберием Александром. Сначала он попытался вразумить их, не прибегая к силе, и послал к ним нескольких уважаемых людей с призывом прекратить волнения и не вызывать римское войско на действия против них. Однако восставшие встретили этот призыв презрением и даже оскорбили Тиберия.
8. Тогда тот понял, что ничто, кроме большого бедствия, не сможет остановить смутьянов, и выслал против них два римских легиона и с ними еще две тысячи воинов, как раз в это время возвратившихся из Ливии на погибель евреям. Он дал своим людям полную свободу не только убивать евреев, но и грабить их имущество и предавать огню их дома. Ворвавшись в Дельту, часть города, населенную евреями, воины приступили к исполнению приказаний, однако не без ущерба и с их собственной стороны. Ибо евреи стояли плечом к плечу, выставив вперед наиболее хорошо вооруженных людей, и держались до последнего. Но как только их ряды были прорваны, они тут же были полностью уничтожены. Смерть ожидала со всех сторон: одних она настигала на открытом месте, других — загнанных скопом в дома, которые римляне предавали огню, предварительно вынеся оттуда все ценное. Римлянам были чужды как жалость к младенцам, так и уважение к старикам: молодые и старые падали мертвыми со всех сторон, так что вся эта часть города была залита кровью от громоздившихся в ней 50 тысяч трупов. Смерть настигла бы и всех остальных, если бы они не взмолились о пощаде. Тогда Александр сжалился и приказал римлянам отступить. Те, со свойственной им привычкой к повиновению, немедленно прекратили кровопролитие, однако ничто не могло заставить жителей Александрии повиноваться и оставить тела в покое — столь безгранична была их ненависть к евреям.
9. Таково несчастье, постигшее евреев Александрии.
Когда повсюду уже евреи развязали войну, Цестий решил, что пора действовать. Он выступил из Антиохии с 12-м легионом в полном составе, с двумя тысячами отборных воинов из остальных легионов, с шестью когортами пехоты и четырьмя конными отрядами. Кроме того, его войско было усилено посланным царями подкреплением: Антиох выставил две тысячи конницы и три тысячи пехоты, состоявшей из одних только лучников, Агриппа — такое же количество пехоты и почти две тысячи конницы, далее следовал Соем с четырьмя тысячами войска, из которых треть была всадники, большинство же — лучники. С этими силами Цестий вступил в Птолемаиду.
