После того как их лобовое нападение было отбито, евреи возвратились в город; однако пока римляне поднимались вверх к Бет-Хорону, сзади на них напал Шимон, сын Гиоры. Он нанес серьезные потери арьергарду и захватил много вьючных животных, которые были отведены им в город. В течение трех дней Цестий не предпринимал никаких действий; между тем евреи захватили высоты и следили за всеми проходами, так что было ясно, что, если римляне начнут продвижение, ответ евреев не замедлит последовать.
3. В это время Агриппа, видя, что даже римские войска не могут чувствовать себя в безопасности, когда столь многочисленные силы неприятеля занимают окрестные холмы, решил еще раз попытаться обратиться к евреям, чтобы или убедить их прекратить войну, или внести раскол между противниками и сторонниками. Для этой цели он выбрал среди своих людей Боркая и Феба, более всего известных евреям, и послал с ними обещание, что Цестий готов заключить договор, согласно которому римляне не будут карать евреев за совершенные ими преступления, если те сложат оружие и сдадутся. Однако повстанцы, опасаясь, что надежда на помилование заставит весь народ принять условия Агриппы, в неистовстве набросились на послов. Феб был убит, не успев произнести и слова; Боркаю, хотя и раненному, удалось бежать. На тех из горожан, которые выражали свой протест, они напали с камнями и дубинками и прогнали их обратно в город.
4. Считая, что внутренние распри между евреями предоставляют подходящий случай для нападения, Цестий поднял все войско, бросился в погоню за евреями и преследовал их до самого Иерусалима. Он разбил лагерь на так называемом Скопусе, что в семи стадиях от города, но не предпринимал наступления в течение трех дней, быть может, в расчете на то, что защитники города склонятся к сдаче; тем временем он разослал воинов по близлежащим деревням собирать продовольствие. На четвертый день, который был 30-м днем месяца Гиперберетея, он выстроил войска и вступил в город.
Население города было полностью во власти бунтовщиков; те же, потеряв присутствие духа при виде господствующего среди римлян порядка, оставили городские окраины и обосновались во Внутреннем городе и Храме. Войдя в город, Цестий предал огню Бет-Зету (также известную как «Новый город») и Дровяной рынок, а затем прошел к Верхнему городу и расположился лагерем перед царским дворцом. Если бы в это самое время он решил пробиться за стены, он тут же захватил бы город, и, таким образом, войне пришел бы конец. Однако начальник лагеря Тиранний Приск и большинство начальников конницы, будучи подкуплены Флором, отговорили его от этой попытки. По этой-то причине война и продолжалась столь долго и евреев постигли непоправимые бедствия.
5. В этих обстоятельствах многие видные граждане, по предложению Ханана, сына Йонатана, призвали Цестия, обещав открыть перед ним ворота города. Однако тот сгоряча не обратил на их предложение должного внимания и, не слишком доверяя им, медлил, пока восставшие обнаружили измену и, сбросив Ханана и его сообщников со стены, закидали их камнями и протащили к их домам. Затем они выстроились на башнях и стали забрасывать снарядами всякого, кто пытался взобраться на стену. В течение дней римляне непрерывно нападали со всех сторон, но так и не сумели войти в город. На следующий день Цестий во главе большого числа отборных воинов и лучников попытался взять Храм с севера. Евреи отражали нападавших с верха колоннады и многократно отбрасывали вспять тех, кто приближался к стене, пока наконец не вынуждены были отступить, осиленные градом сыпавшихся на них снарядов. Тогда передний ряд римлян прислонил свои щиты к стене, следующий ряд накрыл их своими щитами и так далее, пока они не образовали так называемую «черепаху». Снаряды соскальзывали с нее, не причиняя никакого вреда, так что римляне без всяких потерь со своей стороны провели подкоп под стену и приготовились поджечь ворота Храма.
6. Неописуемый страх охватил повстанцев, и многие начали бегство из города, ожидая, что в любое мгновение он падет. Это ободрило народ, и в то время, как негодяи покидали город, граждане подступили к воротам, намереваясь отворить их и приветствовать Цестия как своего благодетеля. И если бы он только еще немного продолжил осаду, то непременно захватил бы город. Но я думаю, что из-за этих негодяев Бог уже отвернулся от народа и не позволил захватить в этот день Храм и тем самым положить конец войне.
