10. Насыпь теперь быстро росла и почти достигала уже высоты стены. Йосеф, считавший для себя позором, если ему не удастся изыскать ответные меры для спасения города, собрал строителей и велел им поднять высоту стены. Когда же те заявили, что нет никакой возможности работать под таким градом снарядов, он придумал для работающих на стене следующую защиту: он приказал установить на стене перила и повесить на них сыромятные воловьи шкуры, так что, когда выбрасываемые камнеметами снаряды будут падать на них, они будут лишь прогибаться, стрелы будут скользить по поверхности шкур, а горящие головни погаснут из-за их влажности. Будучи защищены таким способом, строители работали в безопасности днем и ночью и увеличили высоту стены на 20 локтей; на стене они построили на близком расстоянии друг от друга башни, а саму стену увенчали мощными зубцами. Это привело римлян, видевших себя уже входящими в город, в уныние, и они были подавлены как изобретательностью Йосефа, так и стойкостью защитников города.
11. Веспасиан был раздражен хитрой уловкой и дерзостью жителей Йодфата. Ведь евреи, ободренные постройкой новых укреплений, возобновили ночные вылазки, а днем завязывали сражения, нападая на римлян небольшими отрядами и пользуясь всеми ухищрениями, принятыми шайками разбойников: они растаскивали все, что встречалось на пути, и поджигали все остальные осадные сооружения. Это продолжалось до тех пор, пока Веспасиан не приказал войскам впредь не вступать в сражения и не принял решения вести осаду до тех пор, пока голод не заставит противника сдать город: ведь недостаток продовольствия должен был либо вынудить защитников сдаться на милость победителя, либо — если они будут держаться до конца — привести их к голодной смерти. Он рассчитывал, что если он сначала выждет, а затем предпримет новый натиск на изнуренного противника, то разобьет его с гораздо большей легкостью. Итак, он приказал охранять все выходы из города.
12. В городе были большие запасы зерна и другого продовольствия, за исключением соли, однако испытывался недостаток в воде: не было своего источника, и население пользовалось дождевой водой, а в летнюю пору в этих местах почти нет дождей. Засада пришлась как раз на лето, и защитники, предвидя недостаток воды и беспокоясь так, как будто ее запасы были уже полностью исчерпаны, заметно пали духом. Дело в том, что Йосеф, ввиду изобилия всех остальных припасов и ввиду высокого духа защитников, желал, чтобы римляне вопреки своим надеждам были принуждены вести длительную осаду, и потому распределял воду между жителями в ограниченном количестве. Однако те переносили это ограничение тяжелее, чем действительный недостаток: не имея возможности напиться вдосталь, они испытывали еще более острую жажду и, словно уже достигнув крайнего изнурения, стали терять силы. Их положение не осталось не замеченным римлянами: наблюдая со склона горы за всем, что происходит в городе, они заметили, что евреи собираются в одно место, где между ними распределяется вода, и стали обстреливать это место из скорострелов, нанося евреям тяжелые потери.
13. Веспасиан надеялся, что цистерны с водой вскоре опустеют и за этим неотвратимо последует сдача города. Однако Йосеф придумал, как разрушить эту надежду: он приказал множеству людей намочить свои плащи и развесить их на зубцах стены, так что по всей стене стала стекать вода. При виде того, как такое количество воды растрачивается напоказ людьми, которым, казалось, нечего пить, римляне были поражены и впали в уныние. Даже главнокомандующий отчаялся захватить город при помощи голода и приказал вернуться к вооруженным действиям. Ничто не могло так обрадовать евреев, давно уже потерявших надежду на спасение города и собственной жизни и боявшихся голода и жажды сильнее, нежели гибели на поле боя.
14. В дополнение к первой своей уловке Йосеф придумал еще одну, благодаря которой в городе не иссякали припасы. По почти непроходимой, а потому оставленной вниманием римлян лощине и по западной части ущелья он посылал людей с письмами к тем из евреев, с которыми хотел установить связь, и получал их ответы вместе с обильными припасами всего, в чем нуждался город. По его приказанию лазутчики, покрыв свои спины овечьими шкурами, ползком пробирались мимо сторожевых постов римлян, так что если бы даже кто-то ночью и увидел их, то принял бы за собак. Это продолжалось до тех пор, пока римляне не обнаружили уловку и не перекрыли лощину.
