3. Двигаясь таким образом, Веспасиан со своими войсками достиг границ Галилеи. Здесь он разбил лагерь и, сдерживая боевой пыл воинов, произвел смотр войск, чтобы возбудить в противнике страх и дать ему время еще раз обдумать свое положение и, быть может, изменить принятое прежде решение вступить в бой. Одновременно он вел приготовления к осаде укреплений противника. И действительно, вид главнокомандующего заставил задуматься многих и устрашил всех, так что люди Йосефа, стоявшие лагерем неподалеку от Циппори у города под названием Гарис, почуяв приближение войны, разбежались во все стороны еще до соприкосновения с противником, не только не вступив в бой, но даже еще и не видя врага. Оставшийся с горсткой людей Йосеф видел, что силы его недостаточны, чтобы остановить противника, что евреи пали духом и что, если бы им только удалось завоевать доверие римлян, они с радостью бы заключили с ними соглашение и отступили. Он уже предвидел исход войны, но, решив пока что держаться как можно дальше от опасности, укрылся с оставшимися у него людьми в Тибериаде.
1. Подойдя к Гадеру и увидев, что в городе почти нет защитников, Веспасиан взял его первым же приступом. Войдя в город, он предал смерти все взрослое население, причем римляне не щадили ни молодого, ни старого, ибо они ненавидели этот народ и помнили о том, как беззаконно обошлись с Цестием. Римляне сожгли не только самый город, но и все окрестные городки и селения: многие были уже покинуты жителями, но там, где жители остались, все они были обращены в рабство.
2. Бегство Йосефа наполнило город, который он выбрал себе убежищем, страхом, ибо жители Тибериады полагали, что раз Йосеф обратился в бегство, значит, он совершенно отказался от намерения вести войну. Их догадки были совершенно правильными, ибо Йосеф видел неизбежность уготованного евреям конца и знал, что единственное для них спасение — одуматься и изменить прежние решения. Он даже был уверен, что получил бы прощение, если бы перешел на сторону римлян, однако он скорее предпочел бы умереть снова и снова, нежели предать родину и, оскорбив доверенные ему полномочия, оказаться на стороне тех, сражаться с которыми был послан. Потому он решил написать в Иерусалим и в точности описать положение, не преувеличивая силу противника, чтобы не быть впоследствии обвиненным в трусости, но и не преуменьшая ее, чтобы не вызвать прилив бодрости у тех, кто готов раскаяться. Он просил, чтобы, если будет принято решение о заключении мира, ему немедленно сообщили, если же решат продолжать войну с римлянами, было прислано соответствующее подкрепление. Изложив свои предложения, он отправил послание в Иерусалим со спешными нарочными.
3. Тем временем Веспасиан двинулся на Йодфат с намерением разрушить его, так как ему стало известно, что в городе собралось множество неприятелей и что он служит опорным пунктом для вылазок. Он выслал вперед пехоту и конницу, чтобы выровнять дорогу — каменистую тропу, труднопроходимую для пеших и совершенно непроходимую для конных воинов. Всего в 4 дня работы были завершены и проложена удобная дорога для войск. На пятый день после того (это был 21-й день месяца Артемисия) покинувший Тибериаду Йосеф успел проникнуть в Йодфат, возбудив в сердцах евреев уже угасшее было мужество. Веспасиан услышал добрую весть о прибытии Йосефа от перебежчика, который настойчиво советовал напасть на город как можно скорее, ибо если только удастся захватить Йосефа, то с падением Йодфата падет и вся Иудея. Веспасиан истолковал это известие как величайшую удачу: не иначе как с помощью божественного провидения человек, считающийся наиболее способным из его врагов, добровольно заключил себя в темницу! Не теряя времени, он отправил тысячу всадников под началом Плацида и декуриона Эбутия, известного как деятельный и способный воин, с приказанием окружить город, чтобы не дать Йосефу ускользнуть.
4. На следующий день после длительного перехода, завершившегося уже в темноте, к Йодфату прибыл сам главнокомандующий с основными силами. Проведя войска к северу от города, он разбил лагерь в семи стадиях от стен на склоне горы, чтобы быть по возможности на виду у противника и таким образом вселять в него страх. Так и вышло: евреев охватил такой ужас, что никто не отваживался выйти за городские стены. Римляне, однако, не намеревались после дневного перехода сразу же устремиться на приступ: окружив город двумя рядами пехоты, а позади них — третьим рядом конницы, они совершенно лишили противника возможности выйти из города. Но отсутствие надежды на спасение только подняло дух евреев, ибо ничто так не возбуждает боевой пыл, как необходимость.
