Костю он прячет за плащом, который нарочно распахнул пошире, как нетопырь крылья.
Подходит к какому-то продолговатому громоздкому предмету, который стоит на табурете рядом с троном. Это сундук. В таких пираты, должно быть, хранят сокровища. Покатая крышка с заплесневелыми медными полосами и заклёпками. На месте замочной скважины обычная дырка.
– Нина Даниловна… – юноша присаживается, по-собачьи глядя на Беспалую. – Точно не имеет значения, какой палец совать?!
И куда подевалось недавнее высокомерие самозваного «принца»? Заискивает как лакей.
– Любой! – Беспалая показывает изувеченные кисти. – Кроме мизинца!
По лицу её блуждает страшная гримаса, которая должна символизировать улыбку. В тон каркающему голосу под потолком начинает колотить крыльями полуслепая птица, покрытая шерстью, а не перьями.
– А сколько времени сундук открыт? – голосок у «принца» дрожащий. – Я же успею забрать что мне причитается?
– Успеешь! – рявкает Беспалая. – А если нет, у тебя ещё семь попыток!
Льстиво улыбается юноша:
– Всегда хотел спросить, Нина Даниловна, почему нельзя мизинцы?
– У Сатаны их нет!
И смеётся. Внутренности исторгают под трон шматки какого-то склизкого холодца. Они будто и не падают, а невидимая рука зло швыряет их в пол.
Косте не по себе. Голая старуха похожа на древнюю злую королеву.
«Принц» продолжает тревожно:
– А будет именно то, что я попрошу?
– Сундук сам решит, что давать!..
Пока юноша переговаривается с Беспалой, Костя, скрытый плащом, оглядывается по сторонам. На грязном полу свечки; почему-то валяется ещё старая обувь, взрослая и детская.
– «Нима Огавакул» читать? – спрашивает «принц». – Или «Сатана Отче»?
Беспалая снова хохочет:
– Да Ему всё равно!..
Слышится дрожащий шёпот:
– Сатана, Отец наш, слаще всех под небесех, да приидет Каинство твоё, да будет Не-воля Твоя из-под земли…
Фигуры на стенах совершают мерзкие тыкающие движения. Юноша бормочет что-то невнятное, затем поворачивается к Косте.
Одними губами артикулирует: «Дай руку». Костя протягивает правую ладошку.
Юноша показывает, чтобы Костя оттопырил безымянный палец.
– Суй в замочную скважину… – словно выносит приговор.
– Зачем? – беззвучно спрашивает Костя.
Ему всё кажется, что это какая-то игра.
– Чтобы открыть сундук. Защёлку подцепишь, он и откроется…
– А что в сундуке?
– Солдатики твои. Пираты и рыцари!.. – истерично улыбается «принц». – Засовывай!..
Беспалую разобрал гомерический смех. Старуха клокочет, булькает, квохчет. Дряблое обнажённое тело конвульсивно содрогается на троне, и это скорее напоминает эпилептический припадок. Всё чаще шмякается на пол зловонный холодец. За стеной барака воют, скулят невидимые псы. Огоньки свечей мелко дрожат, словно по полу метёт сквозняк. У мохнатой птицы под потолком вспыхивают красным огнём бельмастые глаза.
Юноша, видя Костину нерешительность, сам хватает мальчика за кисть и запихивает его безымянный в замочную дырку. Тотчас раздаётся механический звук, будто опустился и поднялся разделочный пресс. Крышка сундука, точно под действием скрытой пружины, распахивается.
Беспалая не смеётся. Она завалилась на бок и неподвижна. Взгляд окостенел, холодец из неё больше не падает. Как сидела на троне, так и померла.
Из сундука ползёт странный сырой туман, пахнущий гнилой рыбой. Бесформенный голос где-то не здесь произносит «Аз есмь Сатана!», а за окнами барака мелькает огромный стремительный силуэт – быстрым шагом прошёл великан с бараньими рогами.
– Нина Даниловна, с вами всё в порядке?.. – шепчет с опаской «принц»; руки его при этом воровски тянутся к сундуку; до Кости ему дела нет.
А мальчик с оторопью смотрит на «обновку» – чёрный палец…
Божье Ничто бормочет:
– Очнись, Костя!..
Удаляются зыбкие как мираж опущенные боги – Кхулган, Огион и Эстизея; Тыкальщик, прислонившись спиной к стволу рябины, истекает кровью из пронзённых глаз. Переминаются Лёша Апокалипсис и Рома с Большой Буквы…
Косте всё очевидно и без пояснительного комментария Божьего Ничто. Уже в самом раннем детстве его бессовестно провели. Что за незавидная судьба – всякий раз быть облапошенным! Но так жизнь и есть сплошное надувательство, малыш. Ты обманут одним фактом своего рождения, тебя же не спрашивали, хочешь ли ты вообще появляться на свет, попросту принудили жить и страдать.
К Беспалой и раньше заглядывали ходоки – поклянчить несбыточного у сундука. Неизвестно, за какие блага пожертвовала она своими пальцами – долгую ли сытую жизнь, власть, могущество? Со слов Беспалой, сундук одаривал на свой выбор – не угадаешь, что получишь. Но суть в том, что смазливый юнец в шляпе воспользовался Костей как отмычкой! И заодно решил обвести вокруг пальца Беспалую и сундук. Но с запредельным нельзя жульничать! Антимир взамен исторг Безымянный и вручил тому, кто расплатился собственной частью тела, – Косте. А вот получил ли желанное обманщик-принц? Вдруг ему подсунули любовь, только нестойкую, хрупкую, предательскую, прям как наша с тобой, милая?
