Ведьма ахнувшим нутром догадывается, что Сапогов не врёт. Действительно получил эту самую сатанограмму! И судя по тени от невидимых рогов на стене, адовый чин у старика бесовской или демонический. У обычных колдунов или ведьмаков чертячьи рожки, какие бывают у козлят, а эти – точно у матёрого горного архара…
На мгновение ум Макаровны застилает самая что ни на есть лютая зависть. Почему этот выскочка теперь номерной?! Без раскрещивания, чёрного причастия, посвящения наконец! Она-то всю жизнь гордилась, что дар ей передали. Это в сути то же посвящение, хоть и предварительное, без закладывания души. Но в любом случае произвести кого-то в колдуны может исключительно колдун; как и принять в пионеры имеет право лишь пионер, ну или комсомолец. А тут произошёл какой-то оскорбительный эксклюзив и кумовство со стороны эгрегора…
– И это ещё не всё! – продолжает хвастаться Сапогов. – Не поймите неправильно, но мне кое-что нужно вам продемонстрировать…
Сапогов расстёгивает несколько пуговиц и отворачивает ворот рубахи. Макаровна даже не балагурит, что раздеваться при ней Андрею Тимофеевичу будет позволено после свадьбы…
– Повылазило буквально за ночь, – Сапогов показывает пятна – «медаль» и «эполет». – Вот… И на колене ещё – как белая звезда с восемью лучами. Что бы это могло быть? У вас есть похожие пятна?
– Справку для бассейна не выдадут! – мрачно шутит Макаровна.
Ведьма в бешенстве. Сама не знает почему. Не в зависти дело, а в справедливости. Всю жизнь Макаровна пахала на Тёмных и не выслужила ни номера, ни отличительных пятен! А тут случайный выскочка-везунчик получил чуть ли не генеральские погоны! Судя по рогам и пятнам, он поглавнее Прохорова будет – у того рога козьи да всего одно пятно в виде кошачьего следа, хотя клянётся, что ещё «жабья лапка» на ягодице. В общем, если Тимофеич и продал душу, то явно не продешевил. А учитывая, что палец Сатаны кому попало в руки не дастся, белобрысый в ближайшее время станет главным колдуном по городу, региону или даже всей стране! Теперь и без пояснений понятно, как он проскочил демоническую растяжку-мину, поставленную Макаровной, – при таком-то покровительстве!
– Мои поздравления! – шипит старуха. – А я тут при чём? Ты зачем ко мне со всем этим богатством заявился?!
– Это же вы мне подсказали, что делать! – удивляется Сапогов. – На ум наставили! Как письмо Сатане написать…
– Да? – хмуро спрашивает Макаровна. – Или, может, тебе потаскуха блондинистая приглянулась и догонялки?
Всё-таки ведьма добивается своего, Сапогов даже не краснеет, а делается помидорно-пунцовым. Однако ж сон не предаёт. Да, реальная Макаровна стара и безобразна, чего стоят одни седые усишки, морщины, бородавка на подбородке, на верхней губе какая-то синяя гадость! Но преображённая дива, что убегала коридорами от сапоговского змия, а потом отдалась, – она прекрасна; как и та, что открыла дверь…
– Я помню, в прошлый раз получил от вас за слова благодарности затрещину… – торжественно начинает Сапогов. – Но готов выдержать ещё одну и снова вас поблагодарить, хотя это и означает «благо дарить», – полушутливо прикрывает рукой ухо и щёку. – Не деритесь!..
– Тьфу ты!.. – Макаровна криво смеётся. – Злопамятный, чёрт!..
И неожиданно для самой себя оттаивает. Всё ж ей приятны уважительные слова Сапогова, его благородный стыд. Хоть и застеснялся, а не отказался от совместной эротической фантасмагории.
– Ладно, хрен с тобой, моль! Только не зазнавайся! – грозит одутловатым пальцем. – Подумаешь, номерной с отличиями колдун! Одно название, а пороху и не нюхал! А у меня в подчинении не кто-нибудь, а погостные бесы! Ясно?!
– Не знаю, что за бесы такие, – признаётся Сапогов. – А зазнаваться и не думал. Я же к вам за наукой пришёл и советами!
– Погостные бесы – мои верные помощники и стражи! – поясняет Макаровна. – У меня две защиты от порчи стоит. Зеркальная и Бесовская! Когда ты подел свой из пластыря мастерил, погостники тебя первыми почуяли и ко мне на поклон привели!
– И много их? – почтительно интересуется Сапогов. – Бесов?
– Шестеро, и все именные!
– Это как?
– А на букву «Г»! – похваляется Макаровна; сроду о таком не откровенничала. – Гришка, Гринька, Гошка, Гунька, Генка и Герка! Будешь себя, Андрей Тимофеевич, плохо вести, они тебя за патлы оттаскают!..
Сапогов понимает, что Макаровна не всерьёз, а кокетничает. Поэтому терпеливо улыбается.
– Бесы эти всегда при вас?
– На кладбище своём. Но если нужны – тут как тут! Это только паразиты бессменно на загривке ездят.
– Мне бы тоже бесов завести или покойников! – шутит Сапогов. – На букву «А»!..
Ведьма снимает с плиты закипевший чайник. Садятся пить чай.
Старуха открывает грильяж. Интересно, как она с ним справится? Надо же, макает конфету в кипяток, а потом, размякшую, с шумом обсасывает – выкрутилась.
– Ах да, мадам, забыл, у меня ещё небольшой презент для вас! – Сапогов протягивает крошечный свёрток.
Макаровна разворачивает бумагу:
– Это что? – смотрит на бледно-розовый камушек, но не прикасается.
