– Говорю, это не только моя победа! Она наша общая! – развлекается Андрей Тимофеевич. – Давай адрес Сатаны, сволочь! Тогда помилую!
– Хрен тебе! – дерзко отвечает Прохоров.
Сапогов издевательски смотрит на часы, стучит ногтем по стеклу циферблата:
– Ничего, времени предостаточно! Подожду, покуда у тебя ручки-ножки ослабнут. По-другому запоёшь!..
Что и говорить, поменялись старики местами. Теперь в безвыходном положении Прохоров, а Сапогов на бледном коне. Не важно, что рубашка и пиджак заляпаны кровью. Вообще, вид у счетовода истерзанный, не скажешь, что победитель.
Справа от Сапогова Псарь Глеб, слева Макаровна. Ведьма небезосновательно подозревает, что Прохоров блефует. Никакого адреса у него нет. Но старуха благоразумно молчит, как и подобает умудрённой женщине.
– Отвечай, где Сатана?! – повторно требует Сапогов.
Прохоров комично напоминает мужичка, что полез на ярмарочный шест за сапогами. Сверху открывается побоище целиком. Картина неутешительная – аллея усыпана стонущими и безжизненными телами.
– Не скажу! – отвечает упрямый ведьмак. – А без него палец ничего не значит!
– Расколешься как миленький! – уверен Сапогов. – Столб, поди, скользкий?
– Нормальный! – хорохорится Прохоров.
Кого он пытается обмануть? Видно же невооружённым глазом, что старик выдохся.
– Так и быть, отгони псов, и пойдём к Сатане вдвоём!
– Нет! – отказывается Сапогов. – Я палец добыл и сам на приём пойду! Адрес давай!
– Что за Сатана? – шепчет Псарь Глеб.
– Да просто фамилия чу́дная такая… – нарочно темнит Сапогов. – Сатана Иван Олегович. Высо-о-окое начальство! Но где проживает, известно только этому пирату!
Вот интересна механика лжи. Иван – вроде как расхожее русское имя. Но с чего Олегович? Похоже, Сапогов подслушал, как инициировали Олеговну, и наобум присобачил Сатане правдоподобное отчество…
– Наплюйте на мерзавца, капитан! Сами отыщем гражданина Сатану! – Псарь Глеб вообще не задумывается, о ком речь. – Глад разыщет кого угодно!
Сапогов изучает Прохорова, обхватившего столб, как шимпанзе:
– Ничего, скоро заговорит, гад! Трясётся уже от усталости…
– Сдохну, а не скажу!.. – пророчески орёт сверху ведьмак.
Злость забирает у Прохорова остаток сил, и он скатывается вниз.
Приземлившись, выкрикивает нелепое:
– Арту-муарту! За-ат-хараду-ус! Зифуртут-квухами! Гекатостус-холокостус! Мару-глинтиаму!..
Заклинание переходит в дикий непрерывный вопль, клочки Прохорова летят во все стороны – не сработало ведьмачье чародейство…
А вот сапоговская magia contagiosus с платком не подвела! И вот как не поверить в вольтов и прочих «ванечек»?! Осталось от Прохорова одно лоскутьё. Понятно, что потрудились псы (psy), но ведь это Сапогов скрутил из платка куколку-двойника, а потом изорвал. Ну, или взять чекушку-консервацию. Всё ж сгинули в пламени сапоговского гнева колдуны…
– Чёрт! – ругается Андрей Тимофеевич. – Сорвался, дохляк проклятый! Псарь Глеб, отзови собак!
– Фу! Фу!.. – запоздало командует Псарь Глеб. – Мор! Раздор! Глад! Чумка! Ко мне!..
Под столбом вместо Прохорова копошится какое-то бесформенное месиво, издающее слабые утробные звуки.
– Эх!.. – досадливо машет Сапогов и добавляет с грубоватой моряцкой прямотой, глядя на последние корчи врага: – Кончается, паразит! Теперь вовек не сыщем Сатану!
– Может, оно и к лучшему… – вставляет слово Макаровна.
Ей не жалко Прохорова. И через Гавриловну переступила, как будто это кучка мусора, а не товарка и давняя приятельница. Даже юбку на покойнице не поправила. Впрочем, не выдала и невредимую Олеговну. Девке с кроличьими зубами повезло больше остальных – не попала на собачий клык и теперь тихонько хнычет в кустиках.
– Негодяй заслужил кару! – Псарь Глеб цепляет Невидимое на поводки. – Будет знать, как обзывать капитана дальнего плавания счетоводом!
Сапогов презрительно кривит рот:
– Он и был счетоводом из собеса! Вот его дурацкие счёты валяются!
– Ненавижу счетоводов! – ворчит Псарь Глеб. – Поголовно обманщики и проходимцы, мухлюют с пенсиями по инвалидности!
Собачник знает, что говорит.
– Согласен на все сто! – с жаром отвечает Сапогов. – Но эти счёты я заберу как военный трофей! – и бережно прячет в портфель.
Макаровна скептически наблюдает за клоунадой, но Андрея Тимофеевича, однако ж, не уличает во лжи.
– Капитан, мерзкий счетовод перед смертью упоминал, что у вас какой-то палец…
– Безымянный Ивана Олеговича… – с неохотой поясняет счетовод. – Вернуть надо бы.
– Так в чём проблема?! – восклицает Псарь Глеб. – Дайте-ка Гладу его понюхать… Хороший мальчик, хороший! – собачник поощрительно гладит пустоту.
Сапогов не поверил бы, но ведь именно Глад в прошлую встречу в два счёта вычислил костяного мальчишку! Хотя там были следы и свежий человеческий запах, а тут часть тела, покинувшая хозяйский монолит тысячи лет назад.
– Не сомневайтесь в Гладе! – успокаивает Псарь Глеб.
Андрей Тимофеевич подносит сжатый кулак, внутри которого Безымянный.
– Псарь Глеб, а Глад не слопает палец как лакомство?.. – спрашивает Андрей Тимофеевич, прежде чем разжать ладонь.
