За Таней следом прибежал Андрей Шаманов, поспешно выхватил из рук Михаила Гавриловича бинокль, острым взглядом окинул плывущую лодочную эскадру и экипаж. «Вон оно что, наши воинственные ушкуйники возвращаются домой». Андрей отдал бинокль старику Чарымову, сел на землю и, откинувшись на спину, разбросав руки наотмашь, смотрел в небо и загадочно улыбался.
– Андрей, что с тобой? Что ты там увидел?
– Все, Танюша, в жизни идет по своему кругу… Ребята возвращаются с Чагила. Положено, по древнему обычаю, салютовать добрым духам поющими стрелами. Ребята решили вместо стрел кидать в небо свинцовую дробь.
– Дай, дедушка, подзорную трубу, – Таня обычно называет «подзорной трубой» древний бинокль деда Чарымова.
– На, мать. Посмотри на своих летящих орлов, – сказал Михаил Гаврилович, а сам скосил глаза на Андрея, как бы спрашивая у него: мол, что теперь нам делать?
– Они там ве-зу-ут де-ву-шку-у… – растягивая слова, как бы заикаясь, говорила Таня, а сама не отрывала глаз от бинокля. – Дедушка, кто и откуда там с ними в лодке? Чья это может быть девчонка?
Старик Чарымов коротко рассказал Тане о том, как Югана с разнаряженными парнями отправилась на Чагил и что еще собиралась она присмотреть невест, переженить ребят… Вот уж зря Михаил Гаврилович сообщил про это. Танино сердце и без того захлестывало тревогой.
– Боже мой, бо-же мо-ой! – восклицала Таня, схватившись за голову. – Югана совсем выжила из ума! На такое решиться… Искалечить жизнь мальчишкам. О, горе мне с этой Юганой! Отняла она у меня полжизни…
– Брось, Таня, реветь и рвать душу свою, а заодно и нашу. Ничего страшного не случилось. Возвращаются ребята с праздника. Ну а если и везут девушку, так что из этого. Ведь все равно через год или два они тебе сразу не одну, а четыре невесты приведут. Что ты скажешь им тогда? Запретишь жениться, что ли, – пытался убедить, успокоить Таню Андрей Шаманов. Он сидел на земле и, сказав это, нахмурился, достал из кармана кисет, набил трубку табаком, закурил.
– Да я тогда же всех этих четырех невест моментально, что котят, утоплю в реке, – сердито ответила Таня. И снова, подняв бинокль к глазам, начала смотреть вдаль на плывущих в лодках сыновей.
– Под суд отдадут тебя, Таня, за утопление четырех снох, – ответил шутливо Андрей Шаманов и подсказал: – Посмотри лучше, может быть, там столетняя старуха, подруга Юганы, едет к нам в гости, а ты крик подняла на всю таежную губернию.
– Андрю-ша, – дрожащим от волнения голосом сказала Таня, – какая там тебе старуха, подруга Юганы… Девчонка молоденькая, она же ведь в головном уборе обвенчанной невесты, и платье на ней алое, послесвадебное. Да и стоит она в носу лодки, рядом с Орланом.
– Быть, значит, свадебному пиру в Улангае, – спокойно сказал Андрей и посмотрел на деда Чарымова просяще: мол, скажи что-нибудь подбадривающее, утешительное.
– Чо переживать теперичка, раз уж было дело – лежало в шалаше тело, – сказал Михаил Гаврилович.
– Я вам, черти, покажу – «лежало в шалаше тело». – Откинув от глаз бинокль, Таня сердито посмотрела на Андрея и тут же, не вытерпев, села на землю, обхватила голову руками, расплакалась навзрыд.
– Ну, брось ты, мать, прежде времени помирать… Потерпи немножко. Вон они уже близехонько – все разъяснится, – успокаивал Таню Михаил Гаврилович, а сам, взяв у нее бинокль, начал рассматривать уже видимые и без бинокля подплывающие лодки. – Ой, зря ты, мама Таня, шум подняла! Да ведь это же и не девчонка, а княжна, настоящая царевна! Ох и красивая, ну и посчастливило кому-то из ребят. Неужели она невеста Орлана?
– А чья же больше, – ответила сквозь слёзы Таня, и, достав из кармана вязаной кофты платок, отерла слезы, и, поднявшись на ноги, попросила:
– Дай, дедушка, еще разок подзорную трубу.
– На, мать! Посмотри на сынков – живы, здоровы, и ни к чему тут убиваться, переживать. Да и грех ведь такую девочку в чужих руках оставлять. Правильно сделал Орлан, что привез ее с собой домой. Нынче разных нефтеразведчиков да вербованных охламонов навалом бродит по деревням. Всех девок порастащили, а эта просто чудом уцелела.
– Тебе, дедушка, хорошо говорить… Будь бы они тебе родными, не такое запел, – ответила Таня, не отнимая бинокль от глаз. – Нет, ей-богу, как только причалятся, так сразу же, с лодки, и утоплю эту невесту, как блудливую кошку… Ишь, обняла Орлана, что петлю на шею накинула. Да еще и улыбается во весь рот… Ох же и наглая!
– Михаил Гаврилович, неси веревки и багры, – сказал Андрей Шаманов и подмигнул старику.
– Это еще к чему такая канитель? – удивился старик Чарымов.
– Ну а как же, чем вытаскивать будем мы с тобой утопленницу… – Андрей Шаманов подошел к Тане, пояснил: – Югана ничего плохого никогда для ребят не сделает. Понимаешь ты это?
– Андрюша, – сказал ласково дед Чарымов, – поди, у нашей Танюши рука не поднимется на убийство невесты… Не пойду я за веревками и баграми.
