– Невеста – красавица, парень – орел! Так что, Танюша, прошу тебя, как только причалятся наши ушкуйники, крики и стоны не поднимать и не устраивать нервотрепную карусель себе и ребятам с Юганой. А потом, надо сказать тебе, на Югану не греши. Говори ей и богам таежным великое спасибо за то, что она была рядом с тобой более шестнадцати лет и воспитала таких богатырей. Что бы ты без нее делала? Ну?
– Попытаюсь сдержать себя, – согласилась Таня и, отдав деду Чарымову бинокль, попросила: – Ты, Андрюша, будь рядом со мной, а то я чувствую, что вот-вот в обморок упаду.
А лодки уже приближались к берегу. И вдруг, как по команде, были застопорены двигатели на всех четырех суденышках, лодки сцепились: борт к борту. И все, кто был там, поднялись на ноги и запели.
– Что это они придумали? – удивилась Таня и растерянно посмотрела на Андрея.
– Это, Танюша, гимн вождей племени Кедра, – пояснил Андрей Шаманов.
– Я сроду не слышала такое… – сказала Таня.
– Правильно, его никто и не должен слышать в обыденной обстановке жизни, но случается, что по приказу вождя гимн может исполняться перед битвой или при каких-то других трудных обстоятельствах. Ребята у нас не глупые утята. Они отлично понимают, что ты сейчас можешь устроить им трамтарарам. Вот, возможно, Югана, а может, сам Орлан приказал исполнить гимн, – пояснил Андрей Шаманов, а сам не спускал глаз с Орлана и его невесты.
– В этом гимне нет слов, – сказала Таня.
В гимне действительно не было слов, но зато чувствовалась мощь музыки в голосах.
– Э-э-у-у-а-а-у-а… – это был протяжный юный голос Даши, и летел он, тревожный и задушевный, по берегам, стелился по воде, как звон натянутой струны, как всхлип тетивы воинского лука. В этом юном женском голосе слышались слезы и тоска по ушедшим молодым соплеменникам на «тропу войны».
– Цок-у-а, цок-цок, урла-а, кур-лы-ы.., – а это были голоса юношей, которые подражательными звуками рисовали в воображении слушателей цокот оленьих копыт, крики вспугнутых орлов и вещих воронов, которые, поднявшись в высоту неба, парили там, ожидая жертвенного мяса, которое будет принесено им после страшной, кровавой битвы с недружелюбным племенем кочевников..
– А-а-лю-лю-ай-ай… – звучал чуть надтреснутый, но еще бодрый и сильный голос пожилой женщины. Югана своим голосом старой матери оплакивала, убаюкивала осиротевших маленьких детей, и в ее голосе чувствовался вместе со скорбью призыв, чтобы маленькие дети быстрее подрастали и, возмужав, вышли на «тропу войны», взяв оружие отцов и дедов в свои молодые, крепкие руки.
Таня стояла на берегу как завороженная: чувствовала она себя словно в каком-то древнем языческом храме, где звенят струны волшебной музыки и обворожительные голоса женщин, мужчин, исполняющих бессловесный гимн племени Кедра. Вдруг Таня ощутила в этих голосах наступающую юность, которая молит и просит дать волю, свободу тому, кто приходит на смену старому поколению.
Андрей Шаманов держал в руке потухшую трубку, смотрел на Таню.
– Послушай, Андрей… Они там с ума посходили… Ну разве можно нормальным человеческим голосом передать все, что рождается у меня в душе, что навевает этот гимн кочевого племени… Понимаешь, у меня ощущение, что это голос самих урманов: я слышу язык древних духов-богов, которые рядом с нами опустились с неба, вышли из тайги и там, у лодок, подпевают им, вдохновляют.
– Да, Танюша, это голос юности… – взволнованно сказал Андрей Шаманов.
– Я не вынесу, у меня надорвется сердце… Андрей, крикни им – пусть прекратят все это! – попросила Таня, но самой хотелось слушать и слушать голоса поющих сыновей.
– Сейчас, Таня, все кончится…
– Красиво сыграли гимн вождей! – задумчиво проговорил дед Чарымов и посмотрел на Таню: – А как понимать это словами?
– Концовка гимна означает: воины племени Кедра вернулись с победой, но везут они в речных долбленках тела погибших сородичей, и где-то по тайной тропе возвращаются на верховых оленях девушки, принимавшие участие в битве… – пояснил Андрей Шаманов.
– О, господи, но зачем же они так душу надрывали себе и мне? – сказала Таня и пошла встречать сыновей.
Вольный и дремучий Вас-Юган не видел нынче грусти людской. Было у жителей Улангая такое же радостное и счастливое настроение, как у солнца при утренней заре в безоблачном небе.
На берегу, в стороне от дома старика Чарымова, на сосновом кругляке сидел Иткар Князев, выжидательно смотрел на Югану.
– Хо, Иткар, Югана должна молчать… Святилище кволи-газаров – тайное место.
Наступило молчание. Иткар набил трубку махоркой, закурил.
Югана чистила горловинку женской трубки костяной лопаточкой.
– Понимаешь, Югана, мне необходимо найти древнее святилище кволи-газаров. Оно, я считаю, хранит след к большой нефти… Укажи тропу. Нет, Югана, я даже не прошу тебя об этом, а умоляю и встаю на колени.
– Хо, большой геолог, сын земли, Иткар! Слушай хорошо: берегла Югана тропу не для себя…
– Понимаю, Югана. Не скупись…
