Вечером Иткар решил заночевать на знакомом месте. Когда-то на берегу со вздыбленной гривой-холмом было пролито немало поту. Четырнадцать лет назад, в семи километрах от берега, бурилась скважина. И захотелось Иткару побывать там, посмотреть и подумать кое о чем.
Натянута легкая брезентовая палатка. Горит рядом небольшой костер. На обломке доски, выброшенной рекой, стоят чайник, котелок с остатками лосиного мяса. Сидит Иткар у костра, курит трубку, а мысли его там, в тех осенних днях, которые остались позади расстоянием в четырнадцать лет. Он в то время хотя и считался молодым геологом, но уже был умудрен жизненным опытом и работой в Улангаевской нефтеразведке.
Потрескивают угасающие в костре угли. Эти звуки напомнили Иткару треск мороза: трещали лыжи, скользя по ледяному снегу; трещала тогда на спине пропитанная потом и замерзающая телогрейка. Где-то вот на этом берегу он ставил палатку в снежной яме, около поваленного на дрова сухостойного кедра. Холодное, с густой изморозью-кухтой на деревьях, было то утро, и трещал лед, вспучиваясь из ведра. Внутренность палатки заиндевела, покрылась снежным мхом.
Уплыли от Иткара трескучие зимние морозы, и видел он себя уже на барже, которую надсадно тащил буксирный катер. Палуба была загружена оборудованием для буровой, были на ней также трактор, бульдозер, вездеход, четыре жилых балка… В то время Улангаевская разведка считалась «невезучей». Все площади, на которых работала разведка, практически оказывались бедными, малопродуктивными. Тогда Иткар предложил: необходимо выходить на новые, южные площади. А эти площади в то время совсем не были подготовлены геофизиками. Риск! И нашлись опытные геологи старшего поколения, которые поддержали Иткара.
Всплеснулась у берега щука. В затопленных кустах испуганно вскрякнула утка. Запоздалый чирок-свистунок пролетел низко над водой – с-сш, с-уу – и шлепнулся мягким всплеском в заводи на затемненный водотоп.
Тихо журчит и плещется речная вода, подтачивая упругие, обновленные берега. Несет полноводье Чижапка на убыль, на скат. И несет она свои воды так же, как несла не одно тысячелетие. Иткару этот плеск воды снова навеял далекие годы. Была тогда славная, солнечная осень – бабье лето. Обмелела таежная река Чижапка, перекат за перекатом лег. Буксирный катер осторожно тянул баржу. На речной посудине чувствовали себя люди тревожно… Лениво, как бы ощупью, ползла баржа, спотыкаясь у каждого переката, как хромая, болезненная лошадь перед взгорьем. И вот он, самый опасный перекат Резу. Где та точка, которую рекомендовали сейсмологи после долгих споров, не знал тогда Иткар. Была произведена выгрузка оборудования на правом берегу Чижапки. Но, оказывается, точка была «переиграна». И когда это стало известно Иткару, и когда он все взвесил и уточнил, то оказалось, что нужно все оборудование, очень громоздкое, тяжелое, перебрасывать на другой берег и уходить на семь километров в глубь материковой тайги.
Неприступной горой казался тогда пятидесятиметровый бугор, который хребтастой гривой опоясывал берег реки. Сколько дней и ночей ревел не умолкая бульдозер… Пробита была наконец-то в бугре траншея. А затем построен мост-времянка через реку. Два с половиной месяца ушло на строительство этой дороги к точке, где нужно было закладывать буровую вышку. Возводилась вышка бригадой буровиков и монтажниками. Рубили помещение для котельной, котлопункта.
Откуда-то из темноты, незримыми ночными тенями, выходили к подживленному костру Иткара те, с кем был он в этих местах в то тревожное время. Вспомнилось Иткару, как пировал, резвился мороз. Люди в сорокаградусный холод жили в тесных балках-переночуйках, еду готовили на костре, под открытым небом. А позднее Ольга Арестова, бойкая молодая повариха, попросила соорудить печку из двухсотлитровой железной бочки. И благодаря этой печке на столе появились пышные лепешки и даже пирожки с лосиным мясом.
В конце ноября запуржило, завьюжило землю таежную. А потом, как по заказу, весь следующий месяц заворачивали морозы поболее сорока градусов. Начиналось бурение… Трудное, упорное бурение на новой площади. А весной, как великий подарок в награду за мужество и тревоги, ударил фонтан нефти с глубины двух тысяч шестисот метров…
