Но все нефтяные залежи, какие были открыты в районе Чижапки, оказались незначительными. Где же эта большая вас-юганская нефть? Над этим вопросом бьются ученые-геологн уже двадцать лет. Созданы институты, тресты, ряд новых экспедиций, с новым, более мощным фронтом работ. Что же Иткара погнало сейчас на одиночную тропу, что он бродит по урманам и зачем все это ему нужно, какая цель у него? Может быть, решил «обскакать» всех именитых томских геологов и найти это «призрачное» месторождение нефти, которое превосходит во много раз ханты-мансийский Самотлор? Найти единолично, взять славу первооткрывателя себе. Слава, конечно, хорошо; почет тоже приятно чувствовать, и особенно со стороны большого начальства. Но у Иткара иная цель, иное понятие о славе. Ему сейчас необходимо закончить работу над картой, которая представляет собой, скорее всего, схему с обозначением мест естественного выхода нефти на дневную поверхность. А была начата работа над такой картой геологом Васильевым еще в тридцать пятом году. У Иткара нанесены на карту-схему и отмечены все места, где наблюдался естественный выход нефти в районе рек Большой Юган, Малый Юган, Салым, Балык и других. Взяв за основу карту геолога Васильева, Иткар Князев расширил свои наблюдения, последняя точка на этой карте, с самовыбросом нефти, нанесена в районе Чагвы и названа «Тунгирова Площадь».
В тридцать пятом году районная сургутская газета «Колхозник» поместила статью под заголовком: «Наша цель – найти место выхода нефти». Эту же самую цель поставил перед собой Иткар Князев. Найти не только место самовыброса нефти на Нюрольской впадине, но и уточнить, какие причины заставляют мигрировать нефть на дневную поверхность именно в этих точках, что происходит в палеозойских глубинах.
Утром Иткар попил чаю, потом уложил в облас спальный мешок, палатку, взял ружье, подсумок и направился к тому месту, где когда-то бульдозер пробил траншею в береговом бугре.
Давно уже траншея превратилась в овраг. Этот новорожденный овраг поразмыли вширь и вглубь талые воды, и не растут по склонам травы, кустарники. Дно прокопа-оврага устлано крупным зернистым песком, и в береговом наилке – заметил Иткар – торчали коричневатые осколки, желто-янтарные кости. «Какое-то древнее захоронение было на этом прибрежном холме», – подумал он. И решил спуститься, осмотреть внимательнее дно оврага, покопать.
Копарулой, сухим острообломленным суком, Иткар ткнул несколько раз в податливый наилок. Осыпалась земля на песчаное, наносное дно оврага-прокопа. Блином соскользнул вниз обломок горшка, за ним скатился череп человека. В лобной части черепа была пробоина. «Да, браток, не уберегся ты… Молодым лег в могилу. Зубы все целые, – мысленно разговаривал Иткар с черепом. – А там что? Ага! Еще череп! Это уже, видимо, захоронена жена вместе с охотником-воином. И у вас был обычай брать любимых в потусторонний мир».
Иткар каждую находку внимательно осматривал. «А это уже что-то резано из бивня мамонта. Надо промыть в воде».
Из мамонтового бивня была вырезана довольно крупная фигура женщины. Иткар старательно протер полой пиджака мокрую находку. И вот она в его руках, сияет желтолицая богиня молчаливой древней красотой. Мудрой рукой ваятеля была создана богиня плодородия – так решил Иткар. Древний художник словно верил в бессмертие красоты, неувядаемость женского обаяния. Удивляло Иткара это творение, несмотря на скромные размеры, своей монументальностью, пластикой и реалистичностью. Жизненно передано ощущение живого женского тела.
– Древний художник оставил нам идеал красоты пышнотелых женщин, – тихо сказал Иткар, разглядывая резьбу из бивня мамонта. – Полные груди свисают на живот, на толстые, округлые бедра нанесены резцом какие-то загадочные знаки: с одной стороны – символ луны, с другой, в окружении змей – символ солнца.
Иткар случайно заметил на берегу, на синеглинном нахлесте, след мужских сапог. «Правый сапог пахал землю пяткой, что копыто», – подумал он. Сердце обожгло обидой: сколько же порушено Пяткоступом древних захоронений, сколько им поднято редких вещей из раскопов!
Боковина холмика была раскопана, скорее не раскопана, а разворочена воровски. Иткар определил, что бугровщик был в этих местах недели две назад, еще до ливневых дождей.
На расстеленном плаще разложены находки: грузила для сетей из обожженной глины, осколки горшков, куски пожелтевше-черноватой бересты, изделия из кости. Все это подобрал Иткар на раскопе. С любопытством и удивлением разглядывал он маленький манок, сделанный из пустотелой косточки. Тыльная сторона манка-свистульки была запломбирована кусочком битума. Это находка была Иткару дороже любого алмаза. «А ведь, кажется, я опередил Григория Тарханова, – первым вышел на свежий след Пяткоступа».
Перекатным громом разлетелось эхо выстрела по холмистому таежному берегу. Иткар подошел к воде, подобрал крупную щуку с пробитой головой. «На обед можно будет заварить уху», – подумал он.
