Из-за камней ползком появился солдат в измазанной глиной шинели и сдвинутой набок каске. На его забрызганном грязью лице, ниже левого глаза, почти во всю щеку темнел фиолетовый кровоподтек.
— Слушаю, товарищ гвардии капитан!
— Это что? — показал на его щеку командир роты.
Солдат ухмыльнулся:
— Камнем... Я думал, голову оторвало. А потом ничего, отошло...
— Ну, значит, до ста лет будешь жить! — похлопал его по плечу Краснов.
— Проводишь капитана к Махоркину, — сказал Бельский.
— Есть!
Сияя своим кровоподтеком, неунывающий Вахрамеев ползком попятился к узенькой лазейке в куче камней, из-за которой он появился. Краснов на минуту задержался.
— Одна просьба, — сказал он командиру роты. — Отвлекай как-нибудь немцев. Огнем, что ль... Или пусть вон там, слева, ребята касками над камнями помахают. Договорились?
Авдошин лежал за большим длинным валуном, чуть замшелым с северной стороны. Земля вокруг была покрыта мокрым посеревшим снегом. На маленьких пятнышках проталин темнела прошлогодняя буро-зеленая травка. От нее пахло речной водой и застоявшейся прелью.
На вершине, в развалинах крепости, гулко и часто рвались снаряды. Тройка ИЛов прошла над залегшим батальоном и, чуть развернувшись влево, начала пикировать на немецкие укрепления. Дым над горой стал чернее и гуще. Усилился огонь вражеской артиллерии. Из северной части Буды противник бил по всем подступам к старой крепости.
Сквозь беспрерывный, содрогающий землю грохот Авдошин, как ему показалось, услышал откуда-то слева нестройное протяжное «ура». «Вроде начали! — встрепенулся он. — А дзот? Он же, гад, еще дышит... » Помкомвзвода посмотрел через плечо назад, ища глазами воронку, в которой, помнится, залег от огня лейтенант Махоркин. Но там не было никаких признаков движения. «Значит, рано... »
Прильнув к земле, он осторожно высунулся из-за валуна. Капитан Краснов и два солдата (их выделил в распоряжение замполита Махоркин) с короткими остановками медленно поднимались ползком по скату высоты. Авдошин не сразу разглядел их среди камней на грязно-сером фоне изрытого воронками склона. Они ползли не там, где ползли первые трое. Замполит повел солдат намного правее. Это было дальше, но безопасней: с той стороны ближние подступы к огневой точке находились в мертвом пространстве, и дымно-розовые трассы пулеметных очередей не могли задеть ни Краснова, ни солдат.
Метрах в пятнадцати от дзота, который по-прежнему хлестал по батальону почти беспрерывным огнем, замполит и солдаты исчезли, скрывшись за камнями.
Авдошин давно был готов вскочить и заорать «ура», как только на месте этого проклятого дзота вспыхнет черный столб взорванной земли. Он верил, что будет именно так, и когда далеко справа, казалось — из безмолвной и пустой бойницы в развалившейся крепостной стене по той ложбинке, где скрылся с двумя солдатами Краснов, ударил немецкий пулемет, ему стало холодно. «Ах, черт! Заметили! Заметили и послали пулеметный расчет... Сейчас бы пушечку, и прямой наводкой... » Он рывком вдавил в плечо приклад автомата и, понимая, что это бесполезно, все-таки дал длинную очередь по невидимому вражескому пулемету. В крохотном черном проломе бойницы снова затрепетали оранжевые огоньки, и такие же огоньки сверкнули в амбразуре дзота. Пули защелкали о камни, редкой торопливой строчкой прошили землю в каких-нибудь двух метрах от головы помкомвзвода.
В сыром воздухе коротко и оглушительно громыхнуло. Шквальный удар взрывной волны тряхнул Авдошина, словно пытаясь оторвать от земли, по валуну чиркнули крупные осколки.
Но ни удара, ни боли Авдошин не почувствовал. «Вроде и на этот раз пронесло». Темное облако минного разрыва, закрывшее и дзот, и ту ложбинку, в которой скрылся с солдатами Краснов, и бойницу в крепостной стене справа, медленно таяло, оседая и расползаясь по склону. А когда оно растворилось, помкомвзвода снова увидел замполита. Тот уже полз обратно, останавливаясь и замирая при каждой пулеметной очереди. Метрах в десяти позади по-пластунски перебирал руками и ногами солдат. Один. Второго не было.
Немцы стали бить по Краснову и солдату трассирующими очередями. Замполит остановился, словно поджидая своего помощника, и зоркие глаза Авдошина заметили, что он что-то расправляет руками. «Шнур... Сейчас подпалит, и точка». Розовая, прерывистая струя пулеметной очереди из бойницы впилась в землю возле самой головы Краснова и перескочила к солдату. Авдошин перестал дышать и не сразу поверил в то, что увидел. Замполит батальона не шевелился. Он лежал, распластав руки, как могут лежать только убитые.
