Прошла минута, другая — и вдруг Авдошин увидел, как, вздымая тучу дыма и пыли, бесшумно, словно в немом кино, приподнялся и разломился в воздухе вражеский дзот. Тот, что задерживал наступление батальона. Тяжкий грохот донесся до помкомвзвода мгновение спустя и, казалось, слился со вздохом сотен солдат, до сих пор лежавших под огнем. Пронзительная трель свистка, брызнувшая позади залегших цепей, обогнала угасающие отзвуки взрыва. Густо дымя, взвилась в серое небо алая ракета. Она еще висела над каменистым заснеженным скатом горы, когда поднялись и короткими перебежками рванулись вверх стрелковые роты...
Авдошин охрип, не переставая кричать «ура! ». Он обо что-то спотыкался, падал и поднимался, изредка стреляя короткими очередями туда, где, по его предположению, мог находиться противник, и все повторял про себя: «А замполит-то... Замполит! Эх, капитан!.. » Брошенный на землю взрывной волной от упавшей неподалеку мины, помкомвзвода сквозь реденькое сизое облако дыма заметил пробежавшего вперед Отара Гелашвили. Вслед за ним, пригнувшись, длинными прыжками несся долговязый Бухалов в грязной шинели с подоткнутыми за пояс полами.
Автоматная стрельба волнами перекатывалась теперь на самой вершине Геллерта. Очереди потрескивали между редким и гулким уханьем снарядов. С Дуная часто били пушки бронекатеров. Какой-то невысокий юркий человек с куском красной материи, привязанным к стволу автомата, упрямо карабкался по развалинам крепостной стены вверх. Авдошин узнал в нем лейтенанта Махоркина и, рванувшись вперед, снова заорал «ура! ».
Стало ясно, что части противника, оборонявшие развалины. крепости, сломлены и уже не в силах оказывать организованное сопротивление. Талащенко приказал Уварову и Чибисову потихоньку свертывать штаб.
Впереди, где, загораживая половину неба, возвышался длинный горб горы, ни на секунду не умолкала автоматно-пулеметная стрельба. Снаряды рвались редко и больше всего на левом фланге, куда сейчас, по-видимому, сдвинулся центр боя.
— Товарищ гвардии майор, — негромко позвал командира батальона Саша. — Поешьте. И так уж все остыло. А то КП менять будем, вылить придется.
— Ладно, давай! Только быстро.
Появился Уваров:
— Все готово, товарищ гвардии майор! Донесение отправил. Чибисов ждет внизу.
Талащенко поднялся, отставил котелок:
— Добре, пошли!
На улице у подъезда, возле опрокинутого немецкого бронетранспортера, комбата ждал лейтенант Чибисов. Несколько автоматчиков и двое радистов, покуривая, топтались поблизости на тротуаре.
— Дорогу знаешь? — взглянул Талащенко на командира взвода управления.
— Капитан Бельский связного прислал, товарищ гвардии майор, — сказал тот, кивнув па солдата с кровоподтеком под левым глазом.
— Добре, пошли! На всякий случай рассредоточиться по двое.
До низеньких домиков, столпившихся у подножия горы Геллерт, было не более полукилометра. Сейчас, озаренные пробившимися сквозь облака лучами заходящего солнца, их стены — белые, красные, розовые, с темными квадратами окон, полыхали багрово-золотистым огнем, а нависшая над ними громада горы казалась тяжелой грозовой тучей.
Бой шел на крайнем левом фланге бригады, уже за северными скатами Геллерта. Оттуда изредка доносились далекие отзвуки пулеметных очередей и разноголосый грохот орудий.
Пустынная узкая улочка, кривая, заваленная изуродованными немецкими повозками, битым кирпичом, обломками стен, петляя, поднималась вверх. Сапоги скользили по снежной слякоти. Кто-то из шедших сзади солдат упал, загремев котелком. Послышался сдержанный смех и негромкая увесистая ругань.
Чибисов остановился, поджидая Талащенко, и, когда тот вместе с Сашей подошел, сказал:
— Связной говорит, ближе дорога есть, напрямик.
— Где?
— Вахрамеев!
— Я! — солдат с кровоподтеком под левым глазом подбежал, остановился, вытянувшись в струйку перед командиром батальона.
— Где дорога ближе? — спросил тот.
— Во-он церквушку видите, товарищ гвардии майор? — Вахрамеев показал рукой па освещенную солнцем башенку костела, стоявшего на углу улицы, метрах в пятидесяти от них.
— Ну?
— От него левее возьмем. Так и выйдем к гвардии капитану Бельскому... Намного короче. Придется только по бугорку...
Одинокий, ошеломивший всех своей неожиданностью выстрел оборвал Вахрамеева на полуслове. Солдат охнул, схватился обеими руками за живот и, сгибаясь все ниже и ниже, закружился на одном месте.
— В подъезд! — крикнул Талащенко. — Ложись! Чибисов!
— Я!
— Найти эту кукушку! А то перебьют нас по одному...
— Есть! Канавин, Ревенко, за мной!
Двое солдат метнулись за командиром взвода управления на другую сторону улицы. Капитан Уваров подхватил опустившегося на колени Вахрамеева, поволок его к подъезду.
