– Да, ты права. – Лицо Благоевича светилось, он как-то по-новому смотрел на жену – с любовью и нежностью. – Надо будет как можно скорее восстановить работу клиники. Я договорюсь о том, чтобы там сделали срочный ремонт и уже на следующей неделе возобновлю прием пациентов. Мне и так уже несколько раз звонили старые клиенты, но я думал, что никогда их не увижу. А теперь, надеюсь, скоро вновь увижу. – Он решительно повел жену вперед по променаду Штроссмайера, названного так в честь знаменитого епископа и просветителя XIX века, основателя Загребского университета и Юго-Славянской академии наук и искусств, которого хорваты почитали как «отца родины» – Otac Domovine. – Пошли, тебе теперь надо много гулять!
Степан Благоевич появился на свет в июне, в день, когда вся Хорватия отмечала одно из самых важных празднеств – Тела и Крови Христовых. Когда Диана прижала сына к груди, она услышала колокольный звон – это звонили колокола церкви Святого Петра на Влашской улице, по которой шла торжественная процессия во главе со священниками, несущими дароносицу со Святыми Дарами. Маленькие девочки и мальчики, одетые в белое, несли соломенные корзины с лепестками роз и осыпали ими людей, которые крестились, пели и громко молились вслух о счастливом будущем – для себя, для своих детей и для всей страны.
Когда три дня спустя ее выписали из роддома и они с мужем вышли на улицу, лепестки роз все еще лежали под ногами, источая тонкий аромат – по старой традиции, существующей еще со времен Австро-Венгрии, дворники специально не убирали их.
Доктор Благоевич поглядывал на сына и весь светился от радости. Диана никогда не видела его таким счастливым. Даже после их первой брачной ночи.
– Пока ты лежала в роддоме, я закончил ремонт клиники и принял первых посетителей, – с гордостью сообщил он ей. – Но сегодня, конечно, я повесил на дверь табличку «Ne radimo» – «Не работаем». – Он посмотрел на сына, мирно спящего на руках у матери. – Я могу его поцеловать?
– Конечно, – улыбнулась Диана, – ведь это же твой сын!
Томислав запечатлел на лобике сына осторожный поцелуй. Крошечный Степан вздохнул, засопел и продолжил спать. С самых первых минут он был удивительно спокойным мальчиком – почти не кричал и не плакал. Это было поразительно – учитывая, в каких обстоятельствах протекала беременность Дианы.
Женщина улыбнулась и тоже нежно поцеловала сына.
– Нам надо учиться спокойствию у него, – сказала она. – И все будет хорошо. Правда?
– Да, – кивнул Благоевич. Но тон выдал его – хотя Диана и сделала вид, что не заметила. Что-то мешало ему полностью согласиться с женой – какое-то неуловимое беспокойство, причины которого он еще не определил…
Регент Югославии Павел, согласно завещанию своего погибшего в Марселе двоюродного брата Александра возглавивший страну до совершеннолетия его наследника, юного короля Петра II, смотрел на сидевшего перед ним премьера Драгишу Цветковича и размышлял о том, что, похоже, им обоим приходится заниматься тем, чего они совсем не любят. Князь Павел любил коллекционировать французскую и итальянскую живопись, любил скачки в Аскоте, любил Лондон и легкую беззаботную жизнь английских денди, к которым, как он считал, принадлежал по праву многолетней жизни в Великобритании, образования, полученного в самом аристократическом оксфордском колледже Крайст-черч и членства в еще более престижном клубе Буллингдон, известном своими грандиозными банкетами и балами и удивительными ритуалами, в которых охотно участвовали члены королевской семьи, высшие аристократы Англии и Шотландии, сливки делового и финансового мира страны.
Драгиша Цветкович был богатым человеком и либералом из южного города Ниша, по сути, таким же бонвиваном, как и сам Павел – только более мелкого масштаба, и гостеприимным хозяином замечательной виллы на горе Горица под Нишем, на которой он в год смерти Александра Карагеоргиевича собрал за одним столом всех своих друзей, таких же либеральных, прогрессивных и свободолюбивых, как и он сам. Они ели замечательное мясо, приготовленное поваром Цветковича, пили припасенные в его погребах тонкие вина, танцевали, пели, а к исходу утра, подогретые вином, песнями, общением и общей расслабленной обстановкой, договорились вместе действовать для того, чтобы Югославия стала процветающей, ухоженной и красивой страной – вроде Швейцарии. Из этого неформального общения на вилле Цветковича выросла Югославская радикальная партия, которая в конечном счете оказалась у власти – вместе с самим Цветковичем, которому эту власть пришлось возглавить. И нести за это всю полноту ответственности.
