– Знаете, что самое удивительное в наших переговорах? Не то, что мы пытаемся за несколько дней или недель решить вопросы, которые не могли разрешить на протяжении столетий. А то, что разрешать вековой сербско-хорватский спор выпало на долю людей, которые сами не являются ни чистокровными сербами, ни хорватами. – Он откинулся на спинку высокого резного кресла, похожего на трон архиепископа. – Я сам хорват лишь на одну четверть – мой отец словенец, а мать – наполовину полька. У вас серб лишь отец, а мать – аромынка. А окончательное решение предстоит принять князю Павлу, который наполовину русский по матери, Авроре Демидовой… да и отец его князь Арсен был есаулом казачьего полка в России и генералом русской армии.
Драгиша Цветкович улыбнулся:
– Возможно, это даже лучше, ибо позволяет взглянуть на проблему более отстраненно, не будучи с ног до головы опутанным национальными предрассудками и стереотипами. Ну что, приступим?
Мачек посмотрел ему в глаза:
– У нас действительно есть исторический шанс перебросить мост над пропастью, которая разделяет хорватов и сербов.
Томислав Благоевич держал в руках свежий номер газеты «Ютарни Лист», с портретом улыбающегося Мачека и надписью аршинными буквами: «Победа!» Диана еще никогда не видела мужа таким взволнованным.
– Просто невероятно… Я не верил, что доживу до этого. Но это случилось – Хорватия, весь хорватский народ стали свободными и самостоятельными! Пресвятой Иисус, у меня нет слов! – Обняв жену, Томислав закружил ее по комнате в счастливом танце.
Высвободившись в конце концов из его объятий, Диана взяла газету и внимательно прочитала выступление Мачека. Потом она подняла глаза на мужа:
– Но ведь в соответствии с положениями «соглашения Цветковича – Мачека» Хорватия по-прежнему остается в составе Югославии.
– Но только как отдельная, самостоятельная бановина! Которую возглавит наш, хорватский бан Иван Шубашич – заместитель Мачека по Крестьянской партии! Ответственный в первую очередь перед нашим парламентом – хорватским Сабором, который мы теперь будем сами избирать прямым тайным голосованием! А самое главное – в состав хорватской бановины вошли все земли, где живут наши братья-хорваты, включая и Дубровник, и Лику, и хорватские деревни и города в Боснии. Мы снова стали единым народом, который живет на своей земле и отвечает только перед Богом – и перед самим собой. – Его улыбка стала еще шире. – И разве ты не прочитала, что отныне все законы и указы, которые примет король и югославский парламент, будут действовать в Хорватии только после того, как их повторно подпишет наш бан и утвердит наш Сабор?
Диана кусала губы. Муж с тревогой воззрился на нее.
– Что такое? – не выдержал он.
– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Знаешь, говорят: «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться». Вы, хорваты, страстно мечтали о независимости, и вам ее дали… вроде бы… но никто не знает, что будет потом.
– Они просто издеваются над нами! – Анте Павелич в гневе отбросил «Ютарни Лист», так, что газета взмыла в воздух и стала медленно планировать к подножию башни старинной крепости Бранкалеоне, построенной в Равенне венецианцами. Где-то очень далеко, в туманной дымке, по другую сторону Адриатики, скрывался хорватский берег.
– А Мачек – старый дурак, – кивнул Евген Кватерник. – Повелся на сладкие уговоры сербов и возомнил, что сможет решать с ними какие-то вопросы. А сербам нужно одно – чтобы все им подчинялись, и точка. И решать все в конце концов будут сербские военные – исторически главная сила в их воинственной дикой стране, которая вот уже почти два века является какой-то кровоточащей занозой в теле Европы. И Мачек, и Цветкович, и даже сам регент для них – никто. Если потребуется – отбросят его в сторону и будут править так, как им надо. Король Петр I приказал расстрелять полковника «Аписа», то есть Драгутина Димитриевича, в предместье Салоников, но остальные-то члены созданной им тайной организации «Черная рука» остались живы и дальше служили в сербской армии! Так что «Черная рука» никуда не исчезла, а, наоборот, сохранилась в сербской армии, которая, по сути, стала ее продолжением – и в любой момент прихлопнет независимую Хорватию так, как копыто быка раздавит маленького мышонка!
Поглавник хорватских усташей усмехнулся:
