Пиратский флот и войско выстроились вдоль берега. Под предлогом мелководья Помпею подали небольшую лодку, в которой находились Септимий и, возможно, Ахилла, которые приветствовали Помпея от имени царя. Помпей был обеспокоен. Тогда же он произнес стихи Софокла (Plut. Pomp., 78–79). Во время встречи, Септимий нанес удар, возможно, это сделал и Ахилла. Помпей погиб на глазах жены и своих приближенных. Вскоре были схвачены и несколько его друзей, в том числе Лентул Крус. Остальные спаслись бегством (Caes. В. С, III, 102; Liv. Epit., 112; Veil., II, 53; Flor, IV, 2, 51–52; Арр. В. С, II, 83–86; Plut. Pomp., 74–79).
Хотя источники объясняют решение царского совета желанием угодить Цезарю (Арр. В. С, II, 84) или, по крайней мере, не участвовать в войне на стороне Помпея (Caes. В. С, III, 104), решение было самым опасным шагом, который вообще могли предпринять египетские власти. Наиболее соответствующим обстановке было бы решение отказать Помпею в убежище (к нему и склонялся совет) или даже интернировать его с целью выдачи Цезарю. Это было явной демонстрацией лояльности и, конечно, бы предотвратило войну. Даже поддержка Помпея была бы более разумным решением — в случае неудачи, египетское правительство могло сослаться на вынужденность ситуации, как это делали многие вассалы Рима и, в конце концов, добиться прощения.
Напротив, убийство Помпея стало грубейшим нарушением принципов отношений вассального царя с Римом, основанных на подчинении римлянам и невмешательстве в их высокую политику. Более того, речь шла не об обычном магистрате, а о человеке, занимавшем особое положение в римской системе ценностей. Формально Помпей оставался великим полководцем, высокопоставленным сенатором и трижды консуляром, а в глазах многих римлян, даже бывших сторонниками Цезаря, он был таким и de facto. С точки зрения права это было убийство высокопоставленного лица и, несомненно, означало casus belli. Какие бы чувства не испытывал Гай Юлий Цезарь, диктатор Цезарь, глава римского государства, должен был хотя бы внешне (а лучше — реально) начать «войну мести». «Война из-за Клеопатры» на самом деле была «войной из-за Помпея».
Убийство стало ударом лично по Цезарю и в политическом, и в человеческом плане. Оно резко нарушало политику clementia, наносило удар по престижу диктатора и его партии, а известные «выгоды» от гибели Помпея (на них и могло рассчитывать окружение царя) намного перевешивались невыгодами. Помпей был бывшим родственником Цезаря, и, видимо, довольно трудно представить то сочетание совершенно искреннего ужаса, скорби и ярости, которое должно было охватить победителя при виде головы Помпея. Надо полагать, что решение о войне было принято в этот момент. Цезарь не мог не понимать трудностей кампании, особенно, в условиях общей ситуации и при учете его сил, однако любое другое решение было опаснее. Цезарь должен был на время упустить из-под контроля ряд важных аспектов политики, но это было мало по сравнению с образом соучастника убийства Помпея. Уклонение от войны нанесло бы и удар по образу непобедимого полководца. Из бессмысленной по сути война становилась неизбежной, не вести ее было бы для Цезаря чем-то близким к политическому самоубийству. Мертвый Помпей оказался опаснее живого и именно он втягивал Цезаря лучше, чем, наверное, сделал бы это при жизни. Это был удар по clementia Caesaris, египтяне не дали ему сделать то, чего он, наверное, больше всего хотел, пощадить живого Помпея и протянуть ему руку.
Действие египетского правительства могло быть одним из двух: грубейшим просчетом, основанным на полном непонимании ситуации или вполне осознанной целенаправленной политикой. Для понимания этого необходимо хотя бы кратко остановиться на отношениях Рима и Египта.
Эти отношения имеют долгую историю. Первый договор между Римской республикой и царством Птолемеев был заключен в 273 г. до н.э. В то время Рим еще не завоевал Италию и находился в преддверии Пунических войн, а Птолемеевский Египет достиг своего расцвета. Птолемеевский Египет был второй державой эллинистического мира. Большие внешние владения (Киренаика, Кипр, Келесирия, многочисленные укрепленные пункты в Эгеиде и Анатолии) делали его эллинистической сверхдержавой, в которой египетские традиции сочетались с принципами державы Александра. Птолемеи были самыми богатыми правителями эллинистического мира, возможно, у них был самый сильный флот. Александрия стала одним из самых процветающих торговых и промышленных центров Средиземноморья и городом с полумиллионным населением.
Александрия была и крупнейшим портовым центром, через который велась транзитная торговля с Аравией, Парфией и Индией. Первые Птолемеи создали Мусейон и александрийскую библиотеку, превратив свою столицу в центр эллинистической науки, культуры и образованности, где работали крупнейшие ученые этого периода.
