Сам Помпей избрал другой путь. По не вполне ясным причинам, он бежал в противоположном направлении. Если это могло оказаться случайностью, то едва ли случайным было то, что его планы никак не были связаны с бывшими соратниками, трения с которыми особенно обострились при Фарсале (Арр. В. С, II, 66; Dio, 41, 53–56; Veil., II, 56). Положение Помпея было достаточно трагично: продолжая борьбу с Цезарем, готовым на мир с ним лично, он отошел от собственной партии, среди которой оставались его собственный сын, тесть Сципион и такие близкие люди, как Афраний и Петрей. Впрочем, далеко не все оставили Помпея. С ним находились Лентул Спинтер, Лентул Крус, Фавоний и др. Помпей бежал в Лариссу, жители которой просили его не вступать в город (Caes. В. С, III, 102; Арр. В. С, II, 81; Plut. Pomp., 75). Прибыв в Амфиполь, Помпей начал мобилизацию местного населения, либо для отвода глаз, либо действительно пытаясь задержать преследующего его Цезаря (Caes. В. С, III, 102), однако оттуда он отправился в Митилену, где забрал жену, Корнелию и младшего сына (от брака с Муцией) Секста (Ibid.; Plut. Pomp., 73–74). Там же он узнал об отпадении царя галатов Дейотара. В Митилене Помпей задержался на два дня, затем он достал несколько судов и направился на Кипр и Киликию. Здесь вместе со своим окружением он стал обсуждать дальнейшие планы (Caes. В. С, III, 102). Вариантами были Парфия, Африка и Египет. Парфянский вариант был отвергнут — по всей вероятности, Помпей не рассчитывал втянуть в эту державу в войну (Ibid., III, 82). Известную роль сыграл и субъективный фактор. Наши источники обращают особое внимание на нежелание Помпея везти в Парфию молодую жену, Корнелию, бывшую, к тому же, вдовой Публия Красса (Veil., II, 53; Арр. В. С, II, 83; Plut. Pomp., 76). По неясной причине, Помпей отверг и наиболее надежный вариант Юбы и принял решение бежать в Египет, где стояла сильная 20-тысячная армия Габиния. Помпей смог взять отряд солдат на Родосе, здесь же к нему присоединились около 60 сенаторов (Plut. Pomp., 60). Родосцы и киприоты в помощи отказали (Caes., III, 102). «Парфянский вариант» окончательно сорвался из-за позиции провинциалов. Антиохия, а затем и другие города Сирии, приняли решение не пускать к себе Помпея и его союзников (Ibid.). Позиция жителей провинций вполне.объяснима, если учесть произвол находившегося там наместником Сципиона и разграбление храмов (III, 32–33). После этого Помпей отправился в Пелузий, где стояло войско царя Птолемея XIII, воевавшего против Клеопатры (Caes. В. С, III, 103; Liv. Epit., 112; Veil., II, 53; Арр. В. С, II, 85–86).
За событиями в Египте вполне определенно закрепился образ «египетской авантюры», предпринятой Цезарем, главным образом, ради любви, или, по крайней мере, страстного увлечения Клеопатрой, что и стало причиной, в общем, бессмысленной войны. Появляется и другая оценка: длительное и «неоправданное» пребывание Цезаря в Александрии привело к острому политическому кризису и ухудшению положения в ряде провинций, из которого Цезарь вышел с величайшим напряжением сил. Можно безоговорочно согласиться только с последним — кризис конца 48 г. и события 47 г. оказались тяжелым испытанием для новой власти, впервые ставшей властью в полном смысле этого слова.
Мнение о войне «из-за Клеопатры» или «ради Клеопатры» ведет свое происхождение от беллетризированной традиции античной историографии и встречается у Плутарха, Светония и Аннея Флора. Плутарх пишет, что очень многие писатели отрицали военную необходимость кампании, а другие считали виновными в ней царских придворных во главе с Потином (Plut. Caes., 49). К мнению, что египетская кампания была начата из-за молодой и красивой египетской царицы, склоняется Светоний (Suet. Iul., 35; 52). Флор выдвигает две причины: любовь к Клеопатре и месть убийцам Помпея (Flor, IV, 2, 56–57).
Мнение о Клеопатре, как главной причине войны и задержки Цезаря в Александрии, стала одной из центральных идей ряда больших художественных произведений: «Цезаря и Клеопатры» Б. Шоу, фильма «Клеопатра» (1963 г.) и многих других. Эти мотивы можно найти в поэзии Дж. Г. Байрона и А.С. Пушкина. Популярная идея, сложившаяся вокруг Антония, переносится и на Цезаря. С другой стороны, многие исследователи отрицают этот мотив, ставя на место «великой любви» трезвый политический расчет{230}.
Тема Клеопатры и Цезаря будет затронута позже, заметим, сейчас, что до появления Цезаря в Египте знаменитый полководец и красавица-царица попросту не были знакомы лично. Египетская царица была для Цезаря не более, чем вассальной правительницей, которая могла быть лишь «шахматной фигурой» в сложной системе управления римской державой и борьбе за власть с помпеянцами. Клеопатра не представляла никакой реальной силы (эти сведения Цезарь, видимо, имел) и его больше интересовала позиция Птолемея XIII и его окружения.
