Положение осложнялось. Зима уже подходила к концу, а корабли с легионами из Брундизия все еще не прибывали. Считая, видимо, ситуацию крайне опасной, Цезарь рискнул на отчаянно смелый шаг. Он решил лично отправиться в Брундизий, чтобы самому вывезти оттуда войска. Глубокой ночью, тайно, переодетый в одежду раба, он взошел на небольшой корабль, который должен был по реке выйти в море. Однако разыгралась сильная буря, особенно в устье реки, где ее воды сталкивались с морским приливом. Кормчий, видя свое бессилие совладать со стихией, приказал матросам повернуть обратно. Тогда Цезарь решил, что наступил момент открыться, и выступил вперед, обратившись к кормчему со своей очередной исторической фразой: «Смелее, ты везешь Цезаря и его счастье!» Но тем не менее пришлось повернуть обратно.
Насколько правдоподобен этот рассказ, судить, конечно, трудно. Но если смелая попытка и окончилась неудачей, то удалось нечто гораздо более важное: Марк Антоний и Фуфий Кален в соответствии с настоятельными требованиями Цезаря сумели наконец вывести корабли с войском из Брундизия, и 10 апреля на глазах как Цезаря, так и Помпея транспорт проследовал вдоль иллирийского побережья. Высадка произошла неподалеку от Лисса, города, который был многим обязан Цезарю и потому охотно принял Антония и даже снабдил его всем необходимым. И Цезарь и Помпей тотчас вывели свои войска из постоянных лагерей; первый — как можно скорее соединиться с Антонием, второй — стремясь предотвратить это соединение. Благодаря умелому маневрированию Антония операция прошла все же успешно; Цезарь мог теперь располагать примерно 34 тысячами человек пехоты и 1400 человек конницы.
Однако использовать все эти силы только в каком–либо одном месте, например против самого Помпея, было невозможно. Следовало позаботиться как об укреплении тыла, так и о заготовке провианта. Поэтому Цезарю пришлось отрядить часть войска под руководством своих легатов в Македонию, Фессалию и Этолию, тем более что из этих областей к нему явились послы с просьбой о присылке гарнизонов. С некоторыми общинами Цезарь был связан давно, со времени своего активного участия в антисулланских процессах. Кроме того, перед отрядами, направленными в Македонию, стояла еще одна задача: воспрепятствовать подходу тех легионов, которые вел к Помпею из Сирии Квинт Метелл Сципион.
Таким образом и теперь, после прибытия войск из Брундизия, силы, которыми располагал Помпей, почти вдвое превосходили наличные силы Цезаря. Тем не менее последний готов был дать решительное сражение и даже провоцировал на то Помпея. Однако Помпей, считая, видимо, что время работает на него, стойко держался оборонительной тактики. Тогда Цезарь, совершив удачный, хотя далеко не легкий, обходной маневр, сумел отрезать Помпея от Диррахия. Тому не оставалось ничего другого, как перенести свой лагерь на новое, более подходящее место, что он и осуществил.
Помпей разбил теперь лагерь на скалистой возвышенности, неподалеку от морского побережья. Так как военные действия явно затягивались, принимали позиционный характер, то Цезарь решился на смелый и необычный шаг. Он задумал полностью окружить лагерь Помпея полевыми укреплениями. Смелость, необычность плана заключались в том, что армия, меньшая по численности, пыталась взять в кольцо армию значительно более многочисленную. Благодаря напряженной и самоотверженной работе солдат Цезаря задачу эту в общем удалось осуществить.
Позиционная война длилась с конца апреля и вплоть до июля. В лагере Помпея среди его приближенных росло нетерпение; в лагере Цезаря по–прежнему существовали трудности со снабжением. Солдаты вынуждены были печь хлеб из каких–то кореньев, которые они мелко рубили и смешивали с молоком. Иногда они перебрасывали эти хлебцы в лагерь Помпея, крича, что, пока земля родит такие коренья, они не снимут осаду. Говорили, что Помпей, попробовав такой хлебец, ужаснулся, считая тех, кто может довольствоваться подобной пищей, дикими зверями.
В июле участились стычки между противниками. Еще в самом начале месяца Цезарь сделал попытку захватить Диррахий. Попытка не удалась, но одновременно с нею, возможно используя кратковременное отсутствие Цезаря в лагере, помпеянцы атаковали несколько редутов, стремясь прорвать окружение. В результате довольно упорного боя все атаки были отражены, противник понес большие потери. В один из редутов попало около 30 тысяч стрел, а в щите центуриона Сцевы, специально доставленном Цезарю, оказалось сто двадцать пробоин. Цезарь щедро наградил центуриона и перевел его в высший ранг; награждена была и вся когорта, доблестно защищавшая этот редут.
