За те же одиннадцать дней был проведен ряд законодательных мероприятий. Народное собрание приняло решение о даровании гражданских прав транспаданцам, что фактически приводило (впервые!) к распространению права римского гражданства на целую провинцию (тем более, что Цнзальпинская Галлия пока еще оставалась на положении провинции). Гражданские права были дарованы и жителям Гадеса, что тоже можно считать первым примером распространения прав муниципия на провинциальный город. Кроме того, внеся в народное собрание соответствующие предложения через преторов и народных трибунов, Цезарь добился возвращения из изгнания осужденных в консульство Помпея.
Но пожалуй, наибольшее значение имел закон, рассчитанный на восстановление кредитных отношений и хозяйственной деятельности, нарушенной первыми же месяцами гражданской войны. Как отмечает сам Цезарь, «во всей Италии упал кредит и прекратилась уплата долгов» . Кредиторы со страхом, а должники с надеждой обращали свои взоры к Цезарю, ожидая, что он, как в свое время Катилина, провозгласит отмену долгов (знаменитый лозунг tabulae novae). Однако Цезарь на сей раз обманул ожидания и тех, и других. Он избрал по существу путь явного компромисса. В соответствии с проведенным им законом назначались третейские судьи (арбитры), которые должны были производить оценку земельных владений и движимого имущества по ценам довоенного времени и сообразно с этой оценкой удовлетворять кредиторов. Кроме того, для оживления денежного обращения восстанавливался в силе старинный закон, запрещавший кому бы то ни было держать наличными деньгами более 15 тысяч денариев (60 тысяч сестерциев).
Перед тем как покинуть Рим, Цезарь провел очередную хлебную раздачу. Кстати, для характеристики настроений, царивших в городе как среди высших, так и среди более широких слоев населения, можно, пожалуй, упомянуть о некоторых фактах. Тесть Цезаря, Луций Кальпурний Пизон, предложил в сенате возобновить переговоры с Помпеем, что, однако, встретило возражения со стороны консула Сервилия. Да и Цезарь, видимо, предпочитал если уж возобновлять переговоры, то только от себя лично, но отнюдь не от имени сената. Тем не менее при его отъезде в собравшейся толпе народа довольно настойчиво высказывались пожелания относительно прекращения войны и примирения с Помпеем.
Соотношение сил противников перед балканской кампанией было следующим. Помпей имел в своем распоряжении почти целый год для подготовки. Он сумел его использовать и собрал большие силы. У западных берегов Греции был сосредоточен огромный флот; 500 боевых кораблей и большое число легких и сторожевых судов. Верховное командование флотом находилось в руках злейшего врага Цезаря, его старого соперника по эдилитету и консульству. Марка Кальпурния Бибула. В Македонии стояло пешее войско, девять легионов; союзные государства и города Востока выслали многочисленные вспомогательные отряды. С двумя легионами спешил на помощь из своей провинции Сирии Квинт Метелл Сципион. Конница Помпея насчитывала 7 тысяч всадников, причем к ним относился, по словам Плутарха, весь цвет римской и италийской молодежи. Помпей лично руководил военными упражнениями своей армии — умение и ловкость пятидесятивосьмилетнего полководца, как уверяет тот же Плутарх, вызывали всеобщее восхищение. Располагая такими огромными силами, Помпей собирался перезимовать со своим войском на иллирийском побережье, где он под защитой флота чувствовал себя спокойно и откуда раннею весной 48 г. легко мог вторгнуться на территорию Италии.
Что касается Цезаря, то его возможности были, по–видимому, не столь блестящими. В его распоряжении находилось примерно двенадцать легионов, но боеспособность частей была далеко не одинакова. Многие участники галльских походов ожидали давно желанного увольнения, да и долгий путь из Испании изнурил солдат; вдобавок в Апулии и в окрестностях Брундизия стояла в этом году сырая и холодная погода. Но самая крупная неприятность заключалась в том, что, когда Цезарь прибыл в Брундизий, он убедился в невозможности переправить все свои наличные силы на Балканский полуостров. Для этого не хватало судов. Но не в его манере было откладывать уже решенное дело: он и на сей раз предпочел внезапность действий долгой и тщательной подготовке. Посадив на имеющиеся суда примерно 20 тысяч человек, он, незамеченный вражеским флотом, 5 января 48 г. благополучно переправился к берегам Эпира.
Желая полностью использовать все выгоды, вытекающие из быстроты и внезапности появления на Балканском полуострове, Цезарь решил предпринять еще одну, теперь уже последнюю, попытку мирных переговоров. Данный момент он находил наиболее подходящим, а общую ситуацию — наиболее благоприятной. Помимо того, он все же помнил напутствие римской толпы и демонстрация миролюбивых устремлений могла быть ему только на пользу.
