‒ Шамиль Маркович, это ещё что за дела? ‒ директор интерната буквально ворвалась в кабинет начальника областного Департамента образования и науки и, стряхнув снег с песцовой шапки прямо на богатый ковёр, для чего-то посмотрела в окно, отодвинув двумя пальцами тяжёлую штору. ‒ Мы так не договаривались.
‒ Ты о чём, Александра Павловна? Мы разве о чём-то договаривались? Освежи…
‒ У меня ЧП позавчера случилось. Не слышал? Нина Фёдоровна умерла на рабочем, так сказать, месте. А ещё воспитанница пропала.
‒ В курсе. Но я тут каким боком? В столицу доложил, милиция работает. А то, что Нинка опрокинулась, так меньше пить нужно. Развели там у себя, понимаешь, шалман. С детьми работаете, как никак.
‒ Нет никакого шалмана. Хреновые у тебя информаторы, товарищ Суруглаев. Или ты уже господин?
‒ Не хами, Саша! Это ты меня в своей постели можешь за член подёргать, а тут изволь соблюдать субординацию. Я могу узнать, в конце концов, что случилось, кроме тех двух случаев? О чём мы договаривались?
‒ Ладно. Давай с субординацией. Без проблем. Ты знаешь, что прокуратура занимается проверкой усыновлений?
‒ В смысле?
‒ Первого числа у меня был капитан Сомов. В связи с происшествиями, имевшими место. Смертью Нины и исчезновением Юлии Грановской. А ещё он доложил мне, как бы между делом, что прокуратура занимается темой усыновления и обещал обратиться ко мне с официальным запросом. Теперь вопрос: это что такое?
‒ Впервые слышу, ‒ Суруглаев посмотрел на часы, потом на бледную Садовскую. ‒ У меня сейчас окно. До трёх. Поехали к тебе. Там и поговорим. Я действительно не в теме. Выпить дома есть? Моё любимое…
‒ Конечно есть. Чем же ещё одинокая женщина может завлечь женатого мужчину, как не элитным пойлом и исполнением всех его аморальных желаний, о которых его целомудренная жена даже не догадывается?
‒ Можно подумать, что тебе не нравится… ‒ Суруглаев достал из шкафа дорогое пальто, и по селектору попросил секретаря вызвать автомобиль. ‒ Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал, ‒ пропел он сочным баритоном и пошёл к выходу. ‒ Разберёмся. Капитаны нередко становятся прапорщиками. Закон сильного работает всегда.
Отдышавшись, Шамиль Маркович, игриво похлопал Александру Павловну по сытому заду и с видимым удовольствием закурил.
‒ Скучная ты с годами становишься, Саша. Энтузиазм пропадать начал. Иногда вспомню, как ты подмахивала ‒ мама дорогая! Порнозвёзды отдыхали…
‒ Так раньше заработки выше были, мой дорогой, ‒ Александра Павловна перевернулась на спину и отняла у любовника сигарету. ‒ Рынок, как бы диктует. Ты в последнее время прижимист стал до противного. В гробу карманов нет. В Италию второй год не зовёшь. Придётся себе купить что-нибудь на берегу, а кобелей в Италии как грязи. Ещё и приплатят. И уж точно никто не заикнётся о том, что ленюсь подмахивать. Заводить нужно, дорогой. Заводить. Просто перетрахнуться ты к своей Саре в спальню ходи. А мне представление извольте показывать. В двух актах. Желательно. А ты после первого замок на входные двери вешаешь… Трусы зачем напялил?
‒ Мне пора. У меня совещание в четыре.
‒ Я понимаю, что когда ты родился, в твоём ауле плохо с водой было. Но сейчас ты не в горах и мыться мочой баранов не нужно. Душ прими. Твоя Сара хоть и курица, но ни разу не дура. Любая женщина чужой запах за километр чует. Запомни, это ковбой горный. Секретаршу зачем поменял? На жопку повёлся? Сейчас у каждой второй такая есть. Все в спортзалы ходят.
‒ Ой, прекрати, ‒ Шамиль Маркович сел на кровати и принялся рассматривать свои кривые ноги. ‒ Девка способная. Три языка знает, в компьютере богиня. Время подстилок прошло, дорогая.
‒ Ну да. Прошло. То-то у тебя от её взгляда подшёрсток на загривке дыбом встал, когда мы выходили. Языки, говоришь, знает? Смотри, у Клинтона практикантка тоже языки знала. Не боишься? Ладно, вижу, что боишься. Давай ближе к нашим баранам. Что такого этот капитан может нарыть? Конкретно.
