‒ Да чёрт его знает. Я же не в курсе, какие ему берега прокурор обозначил. Прокурор ‒ человек губернатора. Они вместе к нам пришли. Я из старой команды, но нас особо никто никогда не гнобил. По крупному. Так, по отдельности, если человечек забывал, кто его кормит. А так… Бюджетные потоки у нас неинтересные. Плати дань наверх исправно, сиди на попе ровно и будет тебе счастье. Ты же знаешь. Если конкретное задание капитану дали, адресное, то вполне возможно, что может и навредить. Если проверят через интерпол и прочие организации результаты усыновления детей иностранцами. У нас по документам почти всё нормально. В основном. Есть, конечно, моменты по которым могут возникнуть гнилые вопросы. Особенно по разделению прямых родственников. Сёстры и братья разделяться не должны. Потом вопросы отказа родителей. Но суть не в этом. Тут можно сослаться на неразбериху в законодательной базе и как-то отмазаться. Суть в другом. Некий юрист ‒ журналист Валуев не так давно опубликовал результаты своего расследования по этой теме. Довольно большое количество усыновлённых иностранцами детей или погибли, или просто исчезли. Понимаешь, да? Мы работали через румынскую посредническую фирму. Там всё более-менее чисто. Приезжали потенциальные родители, получали здесь вид на жительство, то-сё. Всё как положено. Дети увозились, но по новым адресам найти некоторых было невозможно по разным причинам. В том числе, исходя из законодательной базы принимающего государства. Конечно, я не отметаю того факта, что незаконное донорство имеет место. Вне всякого сомнения, эта проблема существует. Но нам с тобой особо нечего переживать. Те нарушения, которые были нами допущены, никак не могут быть квалифицированны, как преступный умысел. Мы не в ответе за дела преступников. Да, изымают. Да, в больших количествах. Это общемировая проблема. Со своей стороны, мы пытаемся как-то помочь сиротам состояться в этой жизни, а что происходит потом ‒ не наша головная боль.
‒ Я тебя слушаю и просто фигею, джигит. Только что прозвучала лебединая песня подсудимого. Но извини, я не прокурор. Я, выражаясь зэковским языком, теперь твой подельник. Мы не имели права продавать физически здоровых детей. Но мы это делали. И в прошлом месяце Максим Ивашкин уехал в новую семью в Норвегию. Бумаги твоё ведомство как всегда подмахнуло. Поэтому я и боюсь. И ты должен остановить этого опера. Или я тупо свалю.
‒ Что значит: свалю? Тебя ещё не трахнули, а ты уже и родила. Для сваляльщиков существует интерпол, моя дорогая. Найдут и за уши приволокут. Свалит она. Думать нужно, а не крыльями хлопать.
‒ Ты у нас последнее звено. Вот и думай. Но мента приструни. Я сидеть не буду. Я там не выживу.
‒ Успокойся, ‒ Шамиль Маркович посмотрел на часы. ‒ Ладно. Я в душ и на работу. Завтра увидимся. У меня снова окно будет. Поговорим уже более конкретно. Я постараюсь всё разузнать и тебе доложу. Не против?
А потом наступило завтра, обещанное Шамилем Марковичем. Семнадцатилетний скотч, который он принёс с собой, был хорошо заряжен сильным снотворным и сработал как нужно. Доведя засыпающую на ходу Садовскую до постели, Суруглаев, не раздумывая, приспустил ей трусы, вогнал в район ануса кубик дряни, вызывающей остановку сердца и приложил к месту укола ватку. Через минуту, он осторожно вернул трусы спящей любовницы на место, тщательно прибрал всё за собой и спокойно покинул квартиру. Дело было сделано…
‒ Привет всем! ‒ Анатолий, обещавший забежать на минутку, явился на пороге квартиры Юры точно в назначенное им же время, быстро раздевшись в прихожей, протопал в толстых носках в гостиную и плюхнулся на диван рядом с Юлькой. ‒ Как дела, милота? Уже сидим? Это хорошо.
‒ Ещё не хорошо, ‒ Лёша, пришедший чуть пораньше, уже успел осмотреть Юльку и сделать для себя необходимые выводы. ‒ Месяц, как минимум, без резких телодвижений. А там посмотрим. Всё не так печально, как я думал в первые дни, но проблемы останутся. Захочешь замуж, придётся делать пластику. По-другому не получится.
‒ Ой, остынь, ‒ Юлька зябко повела плечами. ‒ Какое замужество? ‒ она посмотрела на Юру и улыбнулась. ‒ Братан не разрешит. По глазам вижу. И кто меня беззубую замуж возьмёт?
‒ В пятнадцать лет вредно быть такой умной. А зубы поставим. Лучше родных будут, ‒ Юра отложил в сторону радиотелефон и кивнул Анатолию. ‒ Ты нам сенсацию обещал.
‒ Думаю, что это бомба, а не сенсация. Твоя директриса, ‒ Толик несильно сжал Юлькину ладонь, ‒ изволила вчера срочно умереть. Я в морге сегодня был. Пока всё указывает на то, что даму сердце подвело. Я, конечно, попросил Лёшу поспособствовать более тщательному осмотру, поскольку у меня два плюс два в этом деле, ни фига не четыре.
‒ Проверим, ‒ Лёша пригладил вихры и взял со стола телефон Юры.
‒ Прикольная штука, пацаны. Вот сказал бы кто лет десять назад, что я тебе, мол, из леса тебе позвоню ‒ вмиг бы в дурдом забрали. А сейчас это реальность. Ты Юр, от базы на какое расстояние отходил?
