Сминая кустарник, машина подъехала почти вплотную к беседке. Через несколько секунд двое в кожаных куртках ввалились в неё. Фонарик погас и тотчас из беседки выпал верзила, растянулся плашмя. Две плотные фигуры сосредоточенно попинали его ногами и двинулись к такси. Почему-то Николай уже ничего не боялся, а только ждал, чем это все закончится. Дождавшись, когда его невольные спутники усядутся, он ловко объехал деревянный грибок и вывел свою машину на проспект. Один из пассажиров велел ехать на улицу Достоевского, и уже через десять минут хорошей езды такси остановилось на этой старинной улице. Тут только Николай заметил, что в руках у того, кто велел ехать на улицу имени писателя-гуманиста, находится авоська верзилы. Этот крутой парень сказал четко: «Спасибо, шеф!» Затем он сунул руку в эту памятную для Николая авоську и извлек из нее несколько бумажек, отобрал одну и кинул на сидение рядом с водителем.
Уверено и неторопливо двое крутых парней в модных кожаных куртках уходили по пустынной улице, унося авоську с деньгами. Николай понял, что сегодня все приключения для него окончены. Он поднял бумажку с сидения. Это была тысячерублевая банкнота, вся поделенная на маленькие квадратики из-за того, что она была недавно сложена в шестнадцать раз.
Нынче очередями никого не удивишь, да этому явлению никто не удивляется, а даже, наоборот, все стараются побыстрее пристроиться в этот ряд людей с тайной надеждой что-то приобрести. Такой у нас народ, что он быстренько пристраивается в любую очередь, и только потом разбирается, что же всё-таки продают и на каких условиях. Вот и скромный труженик интеллигентного труда Вадим Никодимов, нисколько не выделяясь из этой общности воспитанных в очередях людей, шёл однажды без какой-либо цели и заметил ныне уже редко встречающуюся шикарную очередь, огибающую угол дома и уходящую в неведомые дали к каким-то неизвестным и потому таинственным прилавкам.
Недолго думая, Вадим с хода пристроился в эту очередь за женщиной вполне культурного вида, которая всё время старалась сохранить дистанцию от стоящего впереди мужчины потрепанного вида в старенькой кепке. Мужчина этот старался приблизиться к Вадиму, отчаянно наступая на ноги нашему интеллигентному герою, и стараясь спихнуть его в близ лежащую лужу гигантских размеров. Вадим сразу всем своим видом показал, что он слишком крут для того, чтобы позволить какому-то мужику унизить перед всем народом и свободным Западом русскую интеллигенцию в его лице. Данное же обстоятельство не давало ему возможности выглядеть робко и потому он, постояв безмолвно минуты три, уверенно обратился к стоящей перед ним женщине с вполне законным вопросом, за чем же таким странным эта удивительная очередь образовалась…
Женщина оглядела внимательно Вадима и доверительно прошептала:
– Демократию, говорят, завезли…
Вадим Никодимов всегда считал себя приверженцем демократических принципов, как впрочем, и все иные наши граждане, но никогда не мог представить, что демократию куда-то можно завести, но в данной ситуации он сделал вид, что совсем не удивлён, а даже наоборот, что ему уже не впервые стоять за этой демократией в очереди. Он опять промолчал пару минут, а только потом поинтересовался с самым безразличным видом, не по талонам ли нынче отпускает данный товар, на что мужчина в кепке заметил о полном отмирании в эпоху рыночных отношений всяких талонов и карточек.
Против рынка выступать в последнее время стало неприличным, и потому Вадим немного притих, а потом очень осторожно поинтересовался, много ли завезли товара, а то в такой огромной очереди не мудрено и зря простоять. Женщина опять откликнулась:
– Вот вчера моя соседка здесь простояла почти три часа…
Так она рассказывала, что сперва давали по паре в одни руки, а потом как все закричали, что надо давать по штуке, так продавец закрыл ларек, а когда открыл, товар пошел бракованный, который расхватали всякие инвалиды, а перед соседкой все и кончилось…
Вот как обидно!
Спрашивать о цене разговорившуюся женщину Вадим не решился, а стал судорожно прикидывать, хватит ли у него денег. Он почувствовал, что женщина желает поддержать разговор, и заметил неопределенно, что совсем не плохо бы узнать какого же нынче качества демократию продают. Женщина тотчас откликнулась и сказала, что знакомая продавщица ей шепнула по секрету, что сегодня завезли, вроде бы, качественную, возможно, даже гуманитарную. Эти слова возмутили мужчину в кепке, и он опять промолвил:
– Никакую, блин, не гуманитарную, а свою заразу завезли, в самую паршивую бумагу завернутая… А мне один кореш говорил, что им на работе как-то давали гуманитарную, так та была в отличной коробке и каждая, блин, в полиэтиленовый мешок запаянная… Да ещё на каждой была этакая золоченая пробка…
