Я рассказал Славе всё, что услышал про ловительницу москвичей и питерцев. Тот сначала не хотел ничего слушать, но потом решил поговорить с девушкой. Через пару дней он поделился со мной. Слава сказал, что Зоя твердила, что давно мечтает окунуться в культурную жизнь большого города с филармониями и оперными театрами, но Славу она любит и готова с ним ехать на край земли. Про то, что ответил Славик Зое, он мне не сообщил, а только сказал извечную офицерскую поговорку:
– Зачем попу гармония, а офицеру филармония?!
Короче говоря, разговор Зои о крае земли как-то странно всплыл, когда нас послали на границу с Китаем. Тут Славик засуетился и сказал, что женится. Я его отговаривал, но он сказал, что на слухи о Зое он плевал. В декабре сыграли свадьбу. Уже в Сибири у молодых родилось двое мальчиков. У одного из них я был крестным отцом. Сейчас мальчики уже выросли и сами стали офицерами, а Зоя со Славой живут хорошо. Зоя преподаёт в музыкальной школе, но ту сонату уже не играет. А живут Зоя со Славой не в каком-то культурном центре, а в маленькой квартирке в Перми. Я часто вспоминаю их, когда прохожу мимо филармонии. Вспоминаю, но в филармонию не захожу. Помните поговорку про офицера, который обходится без этого музыкального заведения. Кстати, мой знакомый священник отец Владимир тоже на гармони не играет.
Крупный бизнесмен Хренов Павел Ильич приехал в свой загородный дом в хорошем подпитии. Как всегда по пятницам он встречался в Английском клубе со своими партнёрами по бизнесу Фуфайкиным и Плоткиным. Как это случалось довольно часто, в этот раз тоже несколько перебрали в части крепких напитков. Поэтому Павел Ильич некрепко стоял на ногах и в голове чувствовался некоторый сумбур, вызванный жидкостью, произведённой в далёкой Шотландии. Собственно, кроме этой жидкости и флага футбольного клуба «Челси», подаренного клубу его владельцем, ничего английского в клубе не было.
Павла Ильича немного качало, и было тошно всё по той же причине злоупотребления виски. Именно в таком состоянии он ввалился в биллиардную. Он заметил у камина своего верного друга Ричарда. Ричард не любил, когда Хренов был выпившим. Он повернул голову и посмотрел осуждающе грустными глазами на Павла Ильича. Хренов понял осуждающий взгляд друга и начал:
– Ричард, дружище, прости меня, что я сегодня не в форме, но только ты меня и понимаешь… Только с тобой я и могу поговорить по душам. Это только считается, что Фуфайкин и Плоткин мои друзья, а эти друзья так и норовят меня загрызть. Это же настоящие волчары! Как они загрызли Филю… Тот только ослаб, так они на него набросились и загрызли. Правда, то, что урвали, они до сих пор делят, но, поверь, Ричард, они ещё покажут свою волчью натуру! Разве это люди?! Это сволочи!
Ричард окончательно отвлёкся от камина, громкие слова Павла Ильича привлекли его внимание. Он стал слушать Хренова более внимательно, а тот продолжал:
– А взять, милый друг, всех этих чиновников, всех этих налоговых паразитов… Это же настоящие козлы. Они и кормятся зеленью, а где кормятся, там и дерьмо своё подкладывают тем, кто их кормит. Глава администрации, правда, записался в медведи, а туда же норовит на халяву зелени ухватить. Так что, можно сказать, что большей свиньи я у нас в городе не видел…
А менеджеры у меня – сущие шакалы. Чуть зазеваешься, сразу выхватят то, что упало. А взять моих рабочих… Да это просто бараны. Они толпой толкутся у кормушки, а потом дружно плюют на хозяина. И за это быдло мы когда-то стояли горой, боролись за их права, давали им диктатуру пролетариата… А помнишь, Ричард, какие тогда лозунги были?! За дело партии, за дело трудового народа мы готовы на бой! А когда надо было вставать на бой, все эти бараны разбежались… Тогда и мы идеологи рабочего класса не понимали, что не только тем, кого эксплуатируют, живётся плохо, но и у эксплуататоров тоже есть свои заморочки… То бабки достань из воздуха, то подкинь кому капусты… Тут не трудно и прогореть, ведь у богатенького всякая пиранья свой кусочек отщипнуть хочет!
