Да! Было когда-то время молодое, комсомольское… Всё говорили, что жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно… Вот посуди, Ричи, теперь на виллах кому мучительно больно за бесцельно прожитые годы? А ухватить бабок побольше, это что не цель, чтобы любая сволочь тебя уважала, чтобы кланялась и говорила: «Чего изволите, господин?!» Господин это тоже звучит гордо, не хуже, чем просто человек. Просто одним для того, чтобы стать господами, пришлось предать всё, убить кого-нибудь, а другим всё так досталось, на халяву! Вот взять мою Люську… Эй-то всё даром досталось, как приложение ко мне… Когда-то она меня любила, нищего комсомольского секретаря, а теперь морду воротит. Вот что я тебе скажу, друг Ричард, Люська настоящей сукой оказалась… А Светка, зазноба моя, подружка моей дочки, тоже шалава… Я то знаю, что обе они за кобелями так и бегают, думают мои денежки прикарманить. А мне в мои пятьдесят за ними не поспеть… Кругом одни предатели и мерзавцы… Только ты, Ричард, мне и друг, только ты и понимаешь меня!
Ричард завилял хвостом и лизнул потное лицо хозяина. Он не знал, что это большой бизнесмен, но он знал, что это его друг и вожак стаи, где много разных свиней и шакалов и где ему, породистому Ричарду, есть своё почётное место у камина в хозяйской биллиардной.
Виктор Максимович, владелец предприятий и торговых точек, остановил свой белый «Мерседес» у железных ворот своих загородных владений, где горделиво торчал среди многочисленных построек трёхэтажный коттедж с башенкой. Впереди был отдых после дел неправедных и просто торговых, а рядом сидел его милый приятель из мэрии Павел Седов, человек, несомненно, влиятельный и приятный. Виктор Максимович нажал на кнопочку на руле, машина просигналила невидимой прислуге. Железные ворота отворились, и машина въехала во двор мимо худощавого мужчины у ворот. Мужчина этот низко кланялся машине. На нём была красная фирменная рубашка. Виктор Максимович сказал, вылезая из машины:
– Это, Паша, мой дворецкий Илья Ильич, бывший кандидат наук с двумя дипломами. Вообще народ у меня работает башковитый, даже у кухарки высшее педагогическое образование…
Тем временем Илья Ильич крикнул в сторону построек:
– Татьяна, Санька, Виктор Максимович приехали… Готовьте стол, а ты, Санька, неси Матильду – любимицу нашу. На крыльцо, улыбаясь, вышла женщина тоже в красном сарафане. На руках она несла маленького «пекинеса». Собачка стала повизгивать, увидев своего хозяина. Виктор Максимович протянул собачке руку для традиционного облизывания, а другой привычно, по-хозяйски хлопнул женщину по упругой попке. Он улыбнулся:
– Александра, готовь нам баньку и Татьяну про это предупреди. Пусть тоже будет готова…
Он хотел ещё что-то добавить, но заметил, что дворецкий любовно протирает стёкла хозяйской машины. Виктор Максимович толкнул локтём своего приятеля и молвил с ухмылкой:
– Так ты что, Илья Ильич, и впрямь рад меня видеть? Больше рад, чем в своём поганом НИИ десять лет назад, когда я его купил со всей его байдой, со всеми докторами наук?!
Илья Ильич подскочил с улыбкой:
– Да как же, наш дорогой Виктор Максимович, да без вас мы пропадём совсем, ведь вы даёте нам работу, вы платите нам… Без вас у нас за кредиты всё отберут, и вся ипотека за квартирку рухнет… Нет, без вас, нашего благодетеля, мы никуда!
Через час, когда уставшая Татьяна задремала на банной полке, блестя мокрым белым задом, Виктор Максимович в простыне отхлебнул немецкого пивка из банки, и сказал посоловевшему Седову:
– Вот ты, Паша, как бывший пропагандист обкома, скажи мне такую вещь… Вот говорят, что мы у народа всё забрали, а народ нас всё равно любит, потому что мы народу дали работу, мы показали народу, что есть другая жизнь, хорошая жизнь, к которой надо стремиться…
Да, я горжусь, что я – благодетель этих бывших совков. Я не заставляю их ишачить за идею, я даю им хорошую зарплату, я забочусь о них…
Виктор Максимович покосился при этих словах в сторону Татьяниного зада и продолжал:
– А что эти люди видели на своих заводах? А теперь у них работа непыльная и никакой классовой ненависти, про которую вы трезвонили из своего обкома. А почему? А потому, что люди видят от нас только добро. Это когда-то хозяева грабили народ, а теперь они заботятся о народе… И правильно это придумано, что заводы закрыли. Мы проживём и без этой дурацкой индустриализации, и без этого грязного пролетариата с его идеями побастовать и всё отобрать у хозяев… Вот и немцы что-то стали халтурить. Какой-то запах у их пива неприятный….
