Затем Ён Чонги, Воль Гван и несколько приближенных лиц тайно проникли в город через северные ворота. В центре самой крепости Пхеньян находился королевский дворец, перед которым в ряд выстраивались административные здания и солдатские казармы. Дома же государственных чиновников, купцов и обычных людей стояли за пределами крепостных стен.
Гочуга со спутниками незаметно миновали квартал, в котором жили чиновники их клана, отправленные на службу в столицу, и направились в секретную резиденцию. Время от времени Ён Чонги замедлял шаг, засматриваясь на столичные пейзажи. Помощники обменивались настороженными взглядами, но генерал Воль Гван понимал чувства господина. Эти улицы были наполнены их воспоминаниями. Оба мужчины словно шли по следам покойной королевы. Ощущая ее незаметное присутствие повсюду, они изредка останавливались и печально смотрели вдаль. Легкий ветерок дул со стороны реки, навевая на каждого из них разные картины прошлого.
Прибыв в тайную резиденцию, Воль Гван сразу послал за господином Чоном, а затем отправил его на встречу с начальником стражи принцессы Им Чжонсу. Господин Чон раньше был главным королевским конюшим и в особенности ревностно следил за боевыми конями, теперь же он владел постоялым двором. Он тоже был родом из клана Чонно, и с генералом его связывала давняя дружба.
Вернувшись после встречи с Им Чжонсу, господин Чон рассказал Воль Гвану, что во дворце почти невозможно встретиться с принцессой, будучи никем не замеченными.
Ён Чонги позвал генерала в свои покои. С тяжелым взглядом он наполнил чарку рисовым вином и протянул ее Воль Гвану:
— Генерал.
Голос Гочуги был хриплым, словно от невыплаканных слез. Генерал вежливо принял чарку двумя руками и ответил:
— Слушаю, господин.
— Генерал, вы хранитель нашего клана и всего севера. — Налив вина себе, Ён Чонги сказал Воль Гвану: — Давайте выпьем вместе.
Они опустошили чары до дна одним глотком, точно умирающие от жажды. Сколько воды утекло с их последнего визита в Пхеньян? Однако на этот раз они вынуждены пробираться в крепость тайком, подобно ворам, и выпивать, спрятавшись в укромном месте. В груди обоих мужчин закипала жгучая ярость.
— А знаете, генерал, когда-то я очень завидовал вам.
— Господин, я простой солдат, о чем вы…
Взглянув на растерянного собеседника, Ён Чонги помотал головой. На некоторое время он погрузился в воспоминания, в которых перед ним оживал молодой Воль Гван:
— На поле боя вы всегда были самым смелым и решительным. В обычной жизни вы казались тихим и спокойным, но во время битвы превращались в другого человека. Вы умели мгновенно оценивать ситуацию и бросались в бой, словно яростный хищник. Я никогда не сомневался в победе, если вы были рядом. Но в те времена я был слишком молод и завистлив, я не мог принять того факта, что солдаты любят и уважают вас больше, чем их военачальника, меня.
Генерал отодвинулся назад и склонил голову, будто каясь в преступлении:
— Но, господин, это справедливо только в случае нескольких солдат, с которыми я делил кров и пищу во время походов.
Горькая улыбка тронула уста Гочуги:
— Не нужно скромничать, генерал. Всем известно, что вы превосходный военный стратег, и мне с вами не сравниться. Вы настоящее благословение для Когурё. К счастью, мой отец понял это гораздо раньше меня. Ну же, налейте мне тоже.
Воль Гван поднял сосуд с вином двумя руками в знак уважения, но Ён Чонги потянул его за рукав:
— Вы столько раз спасали мою жизнь на поле брани, я ваш вечный должник. Мы с вами практически братья, давайте оставим церемонии.
Рука Воль Гвана, наполняющая чарку, слегка дрожала. Ён Чонги, заметив это, крепко пожал его вторую руку:
— Простите меня, генерал.
Воль Гвану показалось, что он ослышался. Он служил своему господину уже более тридцати лет, но впервые услышал от него подобные слова. У генерала защемило сердце.
— Я ведь лучше других знаю, как вы любили мою сестру и как глубока была рана в вашей душе после ее потери, — продолжал Ён Чонги.
— Но вы позволили мне проводить Ее Величество до самого дворца, господин. Это дело давно минувших дней.
— Нет, мне никогда не забыть об этом. Я часто сожалею о том поступке, если бы только я не заставил вас расстаться, если бы не отослал ее во дворец…
Воль Гван тщательно всмотрелся в лицо Гочуги. Все эти годы он намеренно выказывал господину глубокое почтение и держался на расстоянии от него, чтобы не перейти черты. Однако сейчас Ён Чонги стремительно сократил эту дистанцию, заговорив на запретную доселе тему. До этого момента они не говорили об этом даже перед лицом смерти на поле боя.
