Ему не хватило дыхания, чтобы добавить:
Никто не рисковал выходить наружу в полдень, когда падали кометы. И теперь Иона понял почему. В его ушах звенело, как в колоколе.
Все это время он считал. В ударах была последовательность. Волна определенного тона проходила по скале раньше, чем медленные поперечные волны. Он даже когда-то читал по этому поводу книгу Учителя Ву и даже кое-что понял. Он вспомнил слова старого учителя. По разнице во времени достижения волн можно судить, как далеко источник удара от каньона Клеопатры.
Иона надеялся досчитать до шестидесяти двух, это обычная периодичность во времена его бабушки.
Поперечная звуковая волна, выше тоном и гораздо громче, зазвенела внутри подлодки, как в колоколе. Когда гул перестал отдаваться в зубах, Иона и Петри наконец смогли подняться на ноги, держась за поручни.
– Дети! – крикнула Петри и кинулась в соседний отсек. Он тоже пошел туда, но только для того, чтобы проверить, не нарушена ли герметичность люков. Ни один люк не пострадал. Плачущие дети выглядели напуганными, но тоже не сильно пострадали. Ладно, доверим Петри улаживать дела внутри…
Он снова взялся за ремни управления рулем. Он изо всех сил дергал непослушный руль, слыша снаружи отдаленный шум. Винты «Гордости Лауссаны» с ожесточением месили воду в сорока или пятидесяти метрах перед ними. Должно быть, гребцы внутри нее напрягали все силы, налегая на рычаги.
Подсказка была тут же… Трос оставался туго натянутым, несмотря на все усилия гребцов. И внезапно Иона с ужасом понял, в чем дело. Нос большой субмарины был задран вверх, они стояли почти вертикально.
«Гордость Лауссаны» потеряла свой основной балласт! Крупные куски камня или сырца обычно подвешивались к килю, удерживая субмарины возле дна. В создавшемся хаосе почти все они оторвались! Но как? Конечно же, несчастное стечение обстоятельств, проклятая халатность и жесткие удары о дно. Любая из этих причин могла привести к тому, что сейчас «Гордость Лауссаны» поднимается к небу.
Теперь Иона мог увидеть изогнутые купола-поселения в том ракурсе, в котором не желал увидеть их ни один житель каньона… Он смотрел сверху вниз, различая во тьме светящиеся ветви пиньонов.
Проклиная свою медлительность, Иона бросил бесполезный руль и поспешил в заднюю часть отсека управления, зовя на помощь Петри. Перед ним стояла задача, важнее которой у него еще не было. От его действий зависели жизни всех.
– Когда я дам команду, открой клапан номер один на четверть оборота! – В его голосе была твердость, непривычная после принятого в обществе почтительно-покорного тона при обращении к женщине, но его жена не выказала ни малейшего знака обиды или гнева. Она просто кивнула:
– Четверть оборота. Я поняла, Иона.
Усевшись на одну из балластных цистерн, он начал ритмично перекачивать воздух из него в соседний баллон с помощью своего усовершенствованного насоса.
– Хорошо… Открывай.
Как только Петри повернула вентиль, они услышали, как вода заполняет балластную камеру, проталкивая оставшийся воздух в соседний резервуар. Гораздо проще и быстрее было бы просто выпустить воздух наружу, но Иона не мог заставить себя это сделать. Воздух мог еще понадобиться.
Когда «Птица» начала накреняться на один борт, Иона перекинулся на балластную камеру с другого борта рядом со смотровым окном – частью корпуса, которая была отполирована с обеих сторон. На корме, в третьем отсеке слышно было, как пассажиры перекидывают мешки риса, освобождая на всякий случай гребную рукоятку. На самом деле им приказал это сделать Иона только для того, чтобы занять их чем-нибудь.
– Нам надо стать еще тяжелее, – сказал он Петри, перебегая по лодке то вперед, то назад, позволяя воде полностью заполнить балластные цистерны. Как они и ожидали, это замедлило движение субмарин.
Но экипаж поврежденного судна уже не мог вращать двигатель. Теперь все зависело от Ионы и Петри. Если они смогут сделать «Птицу» достаточно тяжелой, и при этом быстро, падение в небо обоих судов будет предотвращено.
