Да! Из тьмы показался самый крупный купол. Возможно, тот самый, мимо которого они проходили, когда ударила комета.
Иона переглянулся с Петри, улыбаясь, и в ее глазах мелькнуло уважение.
«Птица» скользила по широкой кривой к самому краю колонии. Иона дал Зирашу знак перестать качать, а Петри закрыла клапан. Он не хотел удариться о морское дно. Когда они спустились ниже, Петри узнала ближайшую колонию. Это был Ленинджер. Сквозь мутное стекло и пот, заливающий глаза, было плохо видно, но Иона был уверен, что в этот момент толпа жителей прильнула к стеклу с внутренней стороны купола, глядя на снижающуюся подлодку.
Судя по виду купола, лодка снижалась довольно быстро. Иона крикнул пассажирам, чтоб приготовились к жесткой посадке, которая могла произойти в любую секунду, раз он мог уже разглядеть зевак с Ленинджера. Удар об илистое дно должен был произойти…
…Но не происходил.
Что-то было не так. Инстинкт подсказал ему причину раньше, чем он осознал ее, у него заложило уши, и он несколько раз чихнул. Реакция на изменяющееся давление.
Петри и Иона смотрели на жителей колонии, которые в отчаянии наблюдали, как «Птица» ухнула куда-то ниже уровня дна… и продолжала снижаться. Точнее, это сам купол Ленинджера продолжал подниматься, все выше и выше, несясь навстречу смерти вместе со всем, что было внутри него; его основание разрушилось при последнем мощном ударе кометы. Как и в случае с колонией Безо, судьба Ленинджера была внезапной, и эвакуировать жителей не успели.
С бессильным криком Иона отвернулся от окна и бросился выполнять то, что был должен. Проверить приборы. Абсолютные показания манометра нельзя было использовать, но по относительным значениям можно было определить, опускались ли они. Не только по отношению к обреченной колонии, но что они реально опускались в каньон, а не…
– Поднимаемся, – глухо сказал он Петри, и она прижалась к нему, положив голову на его плечо. Он обнял ее за талию, словно они были женаты всю жизнь.
– Что мы еще можем сделать? – спросила она.
Он пожал плечами.
– Не так уж много. Заполнить цистерны до конца. Но они и так почти полные, а веса недостаточно. Он слишком сильно тянет. – Иона указал на «Гордость Лауссана» через лобовое стекло; пять крупных, заполненных воздухом отсеков обеспечивали достаточную плавучесть, чтобы преодолеть сопротивление их маленького грузовичка.
– Но… почему бы им не сделать то же самое? Заполнить свои баллоны…
– Балластные цистерны. Сожалею, моя любимая. У них они не такие вместительные. Только несколько небольших цистерн для регулировки дифферента.
Иона продолжал говорить как ни в чем не бывало, действуя согласно роли капитана, хотя желудок его сжимался от ужаса, пока он объяснял, как внешние якоря экономят внутреннее пространство. Кроме того, новые суда сделаны из пузырей с более тонкими стеклами. Никто не хочет перегружать их лишними отверстиями, клапанами и прочим.
– И ни у кого нет твоего нового насоса, – добавила Петри. Ее ободряющий тон значил для Ионы в эти последние минуты больше, чем он мог ожидать.
– Конечно… – задумчиво сказал он.
– Да? Ты что-то придумал?
– Ну, если бы мы перерезали страховочный трос…
– Мы погрузимся обратно! – Петри нахмурилась. – Но мы их единственный шанс. Без нашего веса они выстрелят в небо, как косточка из трубки.
– В любом случае только они могут это решить, – объяснил Иона. – Трос доступен на их конце, а не на нашем. Прости. Это конструктивный недостаток, который я решу, как только получу шанс, но только после того, как напишу твое имя на корме.
– Хм, посмотрим, – сказала она, затем продолжила после короткой паузы: – Как ты думаешь, отпустят они нас, когда поймут, что корабли обречены?
Иона пожал плечами. Он никогда не слышал рассказов о том, как ведут себя люди, когда сталкиваются лицом к лицу с таким концом. Но на всякий случай он решил проследить за этим.
Он пару раз громко чихнул. Изменяющееся давление стало действовать.
– Стоит ли сообщить другим? – спросил он Петри, кивнув на задние отсеки «Птицы», откуда доносился плач детей.
Она отрицательно покачала головой.
– Это будет быстро, правда?
Он хотел солгать, но отбросил эту идею.
