– Именно. Я надеюсь, мы могли бы расплатиться с вашими людьми, может быть, земными деньгами, или мясом ящериц, шкурами, или еще чем-нибудь.
– Конечно, конечно, мы примем ваши деньги, – согласился Теодор. – Деньги вашего флота, я полагаю.
– И еще я слышала разговоры, что вы… ваши люди…
– Зовите нас прокаженными, мы сами себя так называем, – со смехом проговорил Теодор, и все нити на его голове затряслись.
– Я слышала, что прокаженные знают дорогу в Грохот, – сказала Винни. Она вытащила бумажную карту – планшет «умер» бы раньше, чем обработанная бумага, – развернула ее на руке и указала вероятное положение яхты. – Упал космический корабль, возможный район поиска диаметром в несколько километров, ну а из нас дерьмовые следопыты даже здесь, не то что в Грохоте.
Теодор наклонился, посмотрел на карту и кивнул.
– Это не очень далеко от маркированной тропы, и это в центре, – объявил он. – Я сам могу отвезти вас туда. Было время, я ходил в Грохот. Будет немного страшновато идти сквозь шторм, но в центре очень мило. Спокойно, и гораздо меньше облаков. Один раз я даже видел небо.
– Ври больше! – запротестовал Кельвин. Он намотал тысячи рейсов на шаттле, но никогда не видел неба. Ни здесь, ни где бы то ни было возле поверхности. Облачный покров простирался от поверхности на высоту до двадцати тысяч метров и никогда не рассеивался. Возле порта Венера такого не случалось ни разу.
– На полминуты, или около того, тучи всасываются обратно в шторм, – продолжал Теодор, – это прекрасно! Дальше… вы ведь все покрыты лишаем, верно? Потому что вы не сможете поехать со мной на жабоходе и зайти в Грохот, пока вы защищены. Мы никого не принуждаем, как вы знаете. Судьбу прокаженного вы принимаете добровольно. В лучших традициях ASAP, а, Винни?
– Я ни за что добровольно на это не соглашусь, – хмуро ответила Винни. – Что за дурацкая пропаганда! Мы
– Ладно, мы честны в своей добровольческой деятельности, – сказал Теодор. – Честно, это не сработает, если это происходит не по доброй воле. Иначе грибок растет неправильно, не знаю почему, но так происходит. Так что, если все же заинтересуетесь, дайте мне знать.
– Обязательно, – пробормотал Кельвин, и Мазис еле заметно кивнула. Винни не ответила.
– Когда Джат была тут, кстати? – спросила Винни. – Она сказала, куда собирается?
Теодор рассмеялся.
– Она появилась и исчезла. Не знаю, куда она направилась и даже как она двигалась. Ящерицы я не заметил.
– Это Джат, – вздохнул Кельвин. Она раздражает до крайности, но всегда выручает. Он надеялся, что она где-то неподалеку. Чем больше он смотрел на Мазис, тем больше сомневался, что она была особым коммуникатором, а если она не коммуникатор, то кто она тогда?
– Давайте подготовим повозку, – объявил Теодор. – Запряжем резвых жаб, долетим, как на крыльях.
Жабоход представлял собой нечто вроде плоскодонки, движимой четырьмя прыгающими венерианскими земноводными, похожими на земных жаб, приятного ярко-зеленого цвета с большими задними лапами, удобными для прыжков, и маленькими впереди. Они были размером с небольших бегемотов и имели жесткие панцири, а также набор рудиментарных ног, так что сравнение с лягушками было не совсем корректно с научной точки зрения. Когда жабоход был готов, они двинулись отрывистыми, скользящими, резкими скачками, которые Кельвин считал похожими на ужасные конвульсии космического корабля, пострадавшего от взрыва.
Первый день прошел относительно гладко, по крайней мере по меркам Трясины. Сначала Кельвину казалось, что Теодор беспорядочно меняет направление движения, чтобы насладиться тревогой своих пассажиров, но после тщательного наблюдения он признал, что прокаженный избегает потенциальных опасностей. И не только для людей, но и, наоборот, опасностей, которые могут возникнуть для болота, если они нарушат хрупкий баланс экосистемы при своем движении. Именно поэтому они предпринимали длинные обходы полянок с молодыми ростками хлебного гриба, в противном случае огромные его количества были бы растоптаны жабоходом, который тем самым лишил бы пропитания множество форм жизни.
В ту ночь они спали на повозке, не найдя подходящего островка. Жабы паслись в округе, а люди попеременно стояли в дозоре по двое. Ближе к рассвету Кельвин разбудил Теодора, показав что-то незнакомое: медленно приближающийся светящийся покров то ли грибков, то ли «гештальт» из крошечных насекомых, которые мимикрировали под обычные споры, плавающие на поверхности воды.
Теодор узнал их и с проклятиями начал лихорадочно запрягать жаб.
– Сияющие покровы, – пояснил он, когда они двинулись вперед; лягушки больше плыли, чем прыгали. – Поглощают все на своем пути, что не нравится, выплевывают сзади. Очень устойчивы к тепловым лучам, химическим веществам и оборонительным спорам, которые используем мы. Но хоть мы и движемся медленно, мы способны не пересекаться с ними.
