– «Ротария»? – переспросил Кельвин. – Это ведь военный крейсер? Я думал, что трехсторонний договор запрещает посадку судам больше тяжелого крейсера.
– Судя по всему, согласно условиям договора, он является тяжелым крейсером, – сказала Мазис. – Кроме того, он не совершал посадку, только приземлился и сразу взлетел. Мы были в патрулировании, когда поступило сообщение о том, что упало в Грохот.
– Я понял, – кивнул Кельвин. Она лжет, понял он, но не мог определить, в чем именно и зачем. Странно, что «Ротария» привлечена к этому делу. Если бы крейсер был где-то рядом с орбитой, он бы видел его движение на экранах своих радаров этим утром. Но на них отображались только обычные, знакомые ему дозорные корабли. А подход типа «приземлился и взлетел» означает либо буквальное падение корабля на поверхность откуда-то издалека, либо долгую, нерегулярную орбиту движения, огибающую все радары патрулей так, чтобы держать судно достаточно близко к поверхности, но это означает, что такой крейсер мог каждый день находиться возле орбиты и в течение определенного временного окна обстреливать планету ракетами или выполнять иные военные операции с орбиты.
«Но зачем все-таки понадобилась сомнительная спасательная экспедиция?» – размышлял Кельвин.
Как и предполагалось, до фермы они добрались на закате, когда облака опустились и покрыли все густым сумеречным туманом. Ящерица ускорилась, стремясь быстрее вернуться в теплое стойло, но Винни, управляя поводом, заставила ее присесть, чтобы Кельвин и Мазис, утомленные долгой ездой в седле, спешились и заковыляли, разминая ноги, к ферме, большому вычурному зданию из местного дерева, с ценной, устойчивой к грибам твердой древесиной, растущей только на самых высоких точках плато.
Винни отперла старомодный бронзовый замок ключом. Так закрывались дома на Земле четыреста лет назад. Внутри никого не было, но в гостиной на столе лежала записка.
– Осгуд ищет потерявшихся ящериц, – сказала Винни, прочитав сообщение, – а Джат ушла вперед, чтобы договориться с прокаженными.
– Как она узнала, что делать? – удивился Кельвин. – Я думал, тебя забрали из города? И кроме того, с каких это пор Джат делает то, что ее просят?
– Меня действительно выдернули из города. Но у нас теперь есть стационарный телефон, во всяком случае в сухой сезон. Я позвонила Джат и рассказала о миссии, попросив присмотреть за фермой Осгуда, пока он пойдет к прокаженным, чтобы договориться о наших делах.
– Умно, – хмыкнул Кельвин.
– Нет, она догадалась, что я притворяюсь. Просто я дала ей повод сказать мне «нет» и сделать так, как мне хотелось на самом деле.
– У вас тут очень сложные отношения.
– А у тебя не так?
– Гм, я полагаю, здесь нет шанса помыться? – спросила Мазис. Ее некогда красивый облегающий камуфляж теперь был равномерно перепачкан грязью и испещрен разноцветными пятнами лишайников.
– Есть, – ответила Вини. – Но на ближайшее время он будет последним. Отмойтесь от всех ваших лосьонов и дайте мне знать, когда будете готовы, я нанесу лишай. В нем нужно просидеть всю ночь. Кел, ты можешь воспользоваться санитарным душем. Хочешь сам нанести лишай? Вон там есть полный горшок.
– Да-да, – проворчал Кельвин, – можно одолжить у тебя какую-нибудь одежду?
– Сам найди, – отмахнулась Винни, – я посмотрю, оставили ли они нам что-нибудь от обеда.
Еда оставалась, и после стейков из ящериц и грибного хлеба с традиционным мартини Кельвин почувствовал себя значительно лучше, чем раньше, несмотря на зуд от лишайника, распространяющийся по рукам и ногам, вокруг паха, подмышек и по лицу. Он произвольно нанес противогрибковую мазь, ограничив область распространения лишайника тигровыми полосами по обеим сторонам от носа. Она уже начала действовать, судя по взглядам Мазис. Лишай на ее лице был нанесен так же, как у Винни, спиралями, она надела майку из кожи ящерицы, оставив свои камуфляжные брюки.
– Время отправляться на боковую, лейтенант, – сказала Винни, когда очищающая процедура была закончена. – Вставать будем на рассвете. Барак для рабочих за красной дверью, занимайте любую койку. Увидимся утром.
Когда она ушла, Винни проверила, надежно ли закрыта дверь, пока ее брат наливал им еще по бокалу. Мартини для Кельвина и местное венерианское виски для Винни.
– Так что же недоговаривала невозмутимая капитан О’Казанис? – спросил Кельвин. – И о чем солгала лейтенант Мазис?
– Может быть, эти дети действительно так важны, – задумчиво произнесла Винни и, помолчав, добавила: – Если там вообще есть какие-то дети…
– Да, – согласился Кельвин, – горстка VIP-личинок сама по себе улетела со станции? По мне, так звучит слишком подозрительно. А где были их телохранители, сопровождающие офицеры, няньки…
– Я не понимаю, зачем с нами отправили Мазис, – сказала Вини. – На кой нам эта мгновенная связь? И откуда мы знаем, что она действительно коммуникатор?
– Ты думаешь, это неправда?
– Не знаю. Что-то здесь не так.
– Она определенно лгала о чем-то, говоря о спецсвязи.
