Умытый, выбритый, одетый в строгий венерианский костюм для официальных мероприятий, обеспеченный лучшими апартаментами и сервисом, Форрест носился с одного приема на другой. Землянина кормили отборнейшими деликатесами, которые были не лучше и не хуже, чем аналогичные абсурдные творения в Нью-Йорке или Лондоне. Он общался с помощью дословного переводчика со множеством удивительных венерианцев. Его безо всяких трудностей допускали в высшие слои общества. Контакт между двумя сферами – небесной и облачной – здесь был минимальным, фактически Форрест стал первым посетителем облачной сферы, он сравнивал себя с Марко Поло при дворе хана Хубилая. Пожалуй, наиболее интересный факт, отмеченный им, – у мужчин-ящеров, как и у бестелесного призрака мальчика, не имелось хвостов.
В следующий раз он встретился с Секпул во время личной аудиенции с Магистром города.
Тот его симулякр, который он видел в ее городе, был слишком приукрашен. В жизни Магистр оказался мумией, завернутой в медицинский кокон жизнеобеспечения, хотя его взгляд, с интересом обшаривающий Форреста, оставался четким и полным мысли. Секпул сидела возле кровати мужа в строгом темно-синем костюме. Приподнявшись на подушках, Магистр отвесил официальный поклон, переговариваясь через помощника, имевшего переводчик. Форрест преподнес ему планетарные часы, упакованные и украшенные сообразно случаю. Он вручал их с некоторой опаской, втайне надеясь, что дар хотя бы выглядит внушительным, но старик шипел и каркал с восторгом настоящего ценителя.
– Магистр доволен, – сообщил помощник. – Он говорит, что расчет орбит нашей планеты и наших ближайших соседей составляет довольно сложную задачу и он никогда не видал, чтобы решение этой головоломки было представлено в таком элегантном и изящном изделии. Он говорит, что вы должны посетить вашу родственную душу, брата его супруги, нашего Верховного Ученого, который так же очарован третьей планетой, как и он.
Магистра визит вскоре сильно утомил, и они расстались.
Секпул надела наушники, когда они отошли подальше от покоев Магистра.
– Полагаю, у вас на сегодня больше нет никаких неотложных дел, сэр. Позвольте показать вам город.
Вид с террасы нельзя было назвать замечательным, пространство перечеркивали глухие стены и оборонительный редут, защищающий резиденцию. Но отсюда были видны яркое облако наверху и наболее яркая зелень.
– Итак, это мой супруг, – сказала она, шагая рядом. – Он был хорошим организатором, но сейчас он стар и смертельно болен. Однако мозги его еще не одряхлели, и он не хочет уходить, поэтому все так, как оно есть. Он не понимает, что парализует весь город… А я в такой ситуации чувствую себя скованной.
Ее отросшие волосы свешивались косичками на затылок. У нее стильный макияж и драгоценное колье на шее. Она облачена в платье с глубоким вырезом на спине, почти до основания ее хвоста. Но он скучал по брюкам, в которых она ходила в джунглях.
– Ты считаешь, что я слишком резко говорю об этом? Не беспокойся, все знают, что я чувствую. В том числе и Магистр. Так что я не сплетничаю, Джон Форрест. Такие дела. – Она показала на гарнитуру переводчика и добавила: – А это легко прослушать.
– А что Магистр думает о том, что случилось с твоим сыном? И что думает о твоем и своем будущем?
– Что инцидент с сыном произошел на спорной территории, а это лучше, чем открытая война. Что, когда он, мой супруг, умрет, я снова смогу выйти замуж и у меня еще будут дети. Или я смогу усыновить ребенка, как уже делала раньше. Что он, когда ему станет лучше, будет вести переговоры о передаче нам тела Гемина. Но я-то знаю – этого не произойдет, ведь супруг умирает. Я не могу донести до него, что все еще безумно страдаю по моему сыну. Поэтому я просто жду.
У жителей Лэситана и самой Секпул, как определил Форрест, имелись сложные и запутанные культы почитания животных, заменяющие им религию. Горожане были милы и приятны, но известие о том, что наследник Магистра лежит непогребенный, «пойманный смертью» на дне какой-то ямы, повергала их в трепет. Их, видимо, в отличие от Секпул никогда не посещали ходячие мертвецы.
Форрест знал, что разговаривает с отчаявшейся женщиной и прощал ей многое из сказанного.
– А что там с моей «родственной душой»? Твоим братом, Верховным Ученым?
– С Эсбе? Кто его знает. Он эксцентричный гений, живет в своем собственном мире.
Улыбка, которую он так полюбил, была лишь прикрытием страдания.
– Наслаждайся оставшимся временем твоего визита к нам. Скоро летающему острову предстоит далекий путь к тому месту, где ты приземлился. Мы отправимся на то место, где мы встретились, и я полагаю, если ты не ошибся в расчетах, то оставишь нас.
«Вот оно что», – подумал Форрест. Скоро он, вероятно, возвратится.
Что ж, пусть так и будет.
