«Было приступлено к осмотру имущества Филиппа Смагина и найдены нижеследующие вещи, которые и препровождаем при сем: зеркал малого размера — сорок одна штука; цепочки нового золота — две штуки; перчаток — сорок пар; семь тулупов и две большие дохи; дамских поясов — сто штук; мячей — восемьдесят штук; кружев — шесть мест; лампы «молния» — двадцать четыре штуки; 10 кулей соли и сто кусков черного сатину. Все это Смагин приспособил для спекуляции, в чем и расписуемся. Нижеозначенные вещи подлежат рассмотрению самого сельского комитета бедноты для нуждающихся: сапог кожаных — две пары; тулупов на овчине — одна штука; чесанок с калошами — две пары; валяные сапоги — одна пара…»
«Кого ты больше любишь, — спросил я знакомого большевика, — брата ли своего, или друга?» — «Не полюблю я брата своего до тех пор, — ответил мой знакомый, — пока он не сделается моим другом…»
Я не знаю, что может быть радостнее и плодотворнее удачной дружбы для молодого человека. Истинный друг — вторая наша совесть. Она укрепляет ум, шлифует сердце, апробирует характер. Недаром же сказано в русской пословице, что «сноп без перевясла — солома».
Я сдружился с Васей при очень странных и точно бы случайных обстоятельствах. Еще не прекращались в это время междоусобицы, и побоища, и извечная вражда наших сельчан с соседними деревнями. Наше село стояло у ската склона, а Сарадон на пригорке, и посередине их протекала тихая река, служащая водоразделом земельных угодий. В какое время зародилась эта вражда, наши деды не помнят, и почему происходила, никто даже не интересовался, довольствуясь фактом: раз — сарадонский, то останавливай его на дороге и колоти ни за что, ни про что. «Разбить», «расчесать его в пух и в прах», «отмочалить бока», «настрочить», «отвалять», «огреть» — на это большие были мастера. Ох, уж эта цветная речь драчливых компаний!.. Лучше избегну искушения касаться ее сокровищ. Я думаю, приключилась эта вражда от деревенской скуки: силы бушевали у молодежи, а выходу им не было. Куда идти, чем заняться? И вот каждое воскресенье собирались на мосту и становилась «стенка на стенку». Участие в драке принимали все ребята, начиная со школьников, вплоть до женихов и даже женатых парней, которые сразу от этого отстать никак не могли. Старики выходили и глядели на дорогу от гумен, бранясь для приличия и, содрогаясь от удовольствия при этом зрелище. Бывало, выйдешь на околицу да глянешь на реку, и сразу сердце забьется: сближаются два полчища, напролом идут, голов не жалея, кричат, ругаются, а позади их воют жены и матери, а за женщинами бегут, спотыкаясь, маленькие ребятишки, хватая за подолы… Нет, не могу утерпеть, расскажу все пространнее. Ведь я сам до шестнадцати лет, вот именно до близкого знакомства с Васей, был на счету у своих озорных ровесников. Как не вспомнить! А все это было точно вчера. Голоса друзей звучат в моих ушах, лица их, как живые, стоят перед глазами… О юность моя, о свежесть моя! Так вот, слушайте. Каждая артель подростков и парней имела своего вожака, а вся молодежь села в целом — вожака всех вожаков и главного удальца деревенской молодежи. Без вожаков не начиналась ни борьба, ни серьезные предварительные перекоры. Вообще же схватка разгоралась так: обычно люди собирались по обе стороны моста через нашу речушку Печесь, дожидаясь своих вожаков, и принимались перекликаться:
