— Нет, — уперся он.
Я подошел к нему:
— Ты чего, не слышишь? Сдвигай парты.
— Нет, — сказал он, — не буду.
— Это еще почему? — спросил я.
Все остальные уже сдвинули парты и теперь сидели и наблюдали за нами.
— Не хочу, — сказал он.
— Давай я тебе помогу? — предложил я.
Он покачал головой.
— Вы чего, не слыхали? — огрызнулся он. — Не буду.
— Но ты должен.
Он покачал головой.
Я ухватился за его парту и приподнял ее, но Кай Руал всем весом навалился сверху. Я дернул сильнее, он, покраснев от натуги, вцепился в столешницу. Сердце у меня колотилось.
— Выполняй, что я сказал! — выпалил я.
— Нет! — рявкнул он.
Я дернул, вырвал парту у него из рук и поставил возле парты Вивиан. Кай Руал по-прежнему сидел на стуле.
— Я не пересяду! — заявил он.
Я взял его за руку, чуть выше локтя, но он вырвался.
— Давай пересаживайся! — громко сказал я. — Или мне тебя перенести? Ты этого добиваешься?
Краем глаза я видел, что из коридора за нами наблюдает Хеге.
Кай Руал не ответил.
Я обошел его стул, схватился за сиденье и собирался приподнять, когда Кай Руал вскочил, подошел к парте и взялся за нее, видимо, чтобы вернуть на прежнее место.
— Не трогай парту! — приказал я.
Лицо у него побагровело, взгляд сделался упертым и непроницаемым. Когда он, подняв парту, двинулся с ней назад, я вцепился в парту и изо всех сил дернул на себя, так что Кай Руал выпустил ее из рук.
— Хрен моржовый! Чертов говнюк! — заорал он.
Я поставил парту на пол. В венах стучала ярость. От злости на глаза навернулись слезы.
Пытаясь успокоиться, я сделал глубокий вдох, но он не помог — дрожь не отпускала.
— Иди домой, — сказал я. — Сегодня я больше не хочу тебя видеть.
— Чего-о? — переспросил он.
— Уходи.
Он вдруг всхлипнул и опустил взгляд.
— Но я же ничего не сделал? — пробормотал он.
— Уходи, — повторил я. — Видеть тебя не желаю. Шевелись. Вон отсюда.
Он поднял голову, окинул меня упрямым бешеным взглядом, медленно развернулся и вышел из класса.
— Продолжаем. — Я старался говорить спокойно. — Откройте рабочие тетради на странице сорок шесть.
Они послушались. Мимо окна прошел Кай Руал. Он глядел перед собой и якобы непринужденно размахивал руками.
Объясняя задание, я глянул в окно. Кай Руал уже дошел до последнего фонаря на территории школы. Шагал он понурившись и опустив голову. Но в своей правоте я был уверен — нельзя называть учителя хреном-моржовым-говнюком и думать, что тебе сойдет с рук.
Я сел за стол. Остаток урока я был сам не свой. Лишь бы ученики ничего не заметили.
В учительской ко мне подошла Хеге и спросила, что случилось. Я пожал плечами и ответил, что повздорил с Каем Руалом и что он обозвал меня моржовым хреном.
— Поэтому я его отправил домой. Подобное недопустимо.
— У нас на севере все проще, — сказала она. — У нас бранные слова всерьез не воспринимают.
— А я воспринимаю, — сказал я. — К тому же я у них классный руководитель.
— Да-да, — кивнула она.
Я налил себе кофе, уселся на свое обычное место и раскрыл книгу. И в эту секунду меня осенило. Он не хотел садиться с Вивиан, потому что в нее влюблен.
От этой внезапной догадки в голове загудело. Ох, вот я дурак! Ну разве можно быть таким тупым? Отправить ученика домой — наказание серьезное, ему придется объясняться, а родители не поверят, что это учитель виноват. А ведь так оно и есть.
Кай Руал мне нравился.
А он влюблен, только и всего!
Но было слишком поздно, ничего исправить было нельзя.
Я вернулся в учительскую, взял со стола газету, уселся и стал читать. В коротком коридоре открылась дверь. Оттуда вышел Ричард. Он посмотрел на меня.
— Карл Уве, — он поманил меня рукой, — можно тебя на пару слов?
— Конечно, — я поднялся.
— Пойдем ко мне в кабинет, — предложил он.
Я молча двинулся следом за ним. В кабинете он прикрыл дверь и повернулся ко мне.
— Мать Кая Руала звонила, — начал он. — Она говорит, что его отправили домой. Что произошло?
— Он отказался выполнять мою просьбу, — ответил я. — Мы поругались. Он назвал меня моржовым хреном, а я на это велел ему убираться. Моему терпению имеются пределы.
Ричард испытующе глядел на меня, а после уселся на большой письменный стол.
— Выгнать ученика с урока — мера серьезная, — сказал он. — У нас это самое тяжелое наказание. Чтобы заслужить его, нужно сильно провиниться. Но это тебе известно. А Кай Руал парень неплохой. Согласен?
— Да, разумеется, — согласился я. — Но дело не в этом.
— Погоди. Это Северная Норвегия. Здесь люди проще, чем на юге. Мы, например, не так болезненно реагируем на ругательства. То, что он тебя так обозвал, конечно, плохо, и тем не менее все не так скверно, как тебе, похоже, кажется. У мальчишки просто темперамент такой. Ведь за это не наказывают?
— Я не готов мириться с тем, что ученик обзывает меня моржовым хреном, — возразил я. — Где бы это ни происходило.
— Конечно, конечно, — закивал он, — оно и понятно. Но конфликты можно и иначе улаживать. Немного уступить, немного надавить. Выгонять ученика — крайняя мера. У меня такое чувство, будто ситуация сложилась не настолько критическая. Я неправ?
Я не ответил.
