Шоу продолжалось, но приближалось, тем не менее, к своей финальной фазе. Петя уже, видимо, совсем утомился от женского внимания, он уже несколько раз уходил с палубы с разными девушками, что он там с ними делал – было непонятно, потому что скоро возвращался. Может, берег все-таки силы для интимного свидания с коварной Анжеликой, свидания, которое станет одновременно и местью. Поскольку Анжелику с Буфетовым Гарри, во всяком случае на сегодня, – практически разлучил, и Буфетов куда-то отошел в поисках лучшей судьбы, то она сидела одна, досадливо глядя на Петины выкрутасы и изредка вступая в кватролог Саши и Веты с огорченными Наташами.
Саша сколько ни пытался развеселить девочек, которым кроме полученных автографов уже ничего не светило, – успеха не достиг и пошел по малой нужде – не столько потому, что хотелось, сколько потому, что уже все надоело и надо было немного проветриться. В коридоре, недалеко от туалета, он увидел лежавшего на полу «певца своей печали» Сeмкина, который все-таки вышел из своей каюты, наверное – сразу по нескольким нуждам. Сeмкин лежал в двух своих лужах: мочи – с одной стороны тела и блевотины – с другой. Истерзанный количеством «Мартини» с водкой, организм Сeмкина изверг из себя все лишнее, не дожидаясь, пока хозяин организма дойдет до туалета. Сeмкину не хватило буквально пяти метров до гальюна, когда организм решил послать все к свиньям и взорваться прямо здесь в коридоре.
Саша решил было сразу вернуться к Гарри и сообщить о постигшей Сeмкина неприятности, но потом подумал, что вначале все-таки следует показать нетленный образ кумира той самой Наташе, которая по нему убивалась. Показать в качестве решающего аргумента в пользу своей правоты, когда он уговаривал ее не переживать по такому ничтожному поводу, что, мол, интима с Сeмкиным сегодня не будет. Саша быстро вернулся на палубу и, не доходя нескольких метров до стола, энергичным жестом подозвал Наташу, которая очень кстати посмотрела в этот момент в его сторону. Наташа безмолвно показала на себя обеими руками, словно спрашивая – «Я?». «Да-да!! – закивал Саша, и опять и рукой, и головой позвал: – Иди сюда! И побыстрее!» И тут же прижал к губам палец, мол, – не говори никому ничего, спокойно встань и выйди из-за стола! Наташа подошла.
– Что? – испуганно спросила она. – Случилось что-то?
– Ничего, сейчас увидишь, пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
Они осторожно приблизились к месту лежки центральной персоны Наташиных снов. Сeмкин лежал все так же, никто не успел прибрать ни его, ни за ним. Изменилось только выражение лица. Сейчас Сeмкин улыбался во сне, и изо рта у него стекала слюна, намереваясь вот-вот соединиться со второй лужей, которая была у головы. Они постояли.
– Смотри, смотри, – поучительно изрек Саша. – Ну что? Нравится? Вот с этим ты хотела?! Ты вот так хотела лишиться невинности, да?! Гляди, гляди-и!! – все тыкал Саша ее носом в этот распластанный кошмар, потом посмотрел на нее, увидел результат и с педагогической гордостью подумал, что хоть одну заблудшую девичью душу он спас.
Наташа стояла, прижав руки к губам, из ее глаз текли слезы, и она неотрывно глядела на тело Сeмкина, лежащее у ее ног. Потом медленно повернула к Саше мокрое от слез, счастливое лицо, молитвенно сложила руки на груди и с неколебимым восторгом прошептала вдруг совершенно неожиданное:
– Господи! Какой же он все-таки красивый!
– Фу-у,…твою мать! – только и смог выдохнуть наш обломанный «Песталоцци», безнадежно махнул рукой и, оставив Наташу в немом упоении наслаждаться даже таким видом любимого существа, пошел сказать Гарри, что его телохранителям предстоит сейчас грязная работа: все убирать и защищать не только самого Сeмкина, но и его репутацию, для чего их, собственно, не нанимали.
Поручение было воспринято ребятами тяжело, без радости, но, Гарри тут же подкрепил его купюрой в 100 долларов, отчего оно перестало казаться таким уж противным. К тому же можно было сунуть кому-нибудь из обслуги рублей 500, чтобы они там все вытерли, а оттащить Сeмкина обратно в каюту, раздеть и бросить в постель – это дело плевое.
– Посторонись, – сказали хранители тела Сeмкина Наташе, так и продолжавшей стоять в столбняке у этого тела и глядеть на него с неоправданным обожанием.
Морщась от смешанного запаха не совместимых друг с другом ингредиентов, то есть – любимого одеколона артиста «Хьюго Босс» и того, что он из себя изверг, ребята поволокли его в каюту. Назвать их в этих обстоятельствах словом «ребята» – мало и недостойно. Они были сейчас санитарами имиджа, охранниками образа веселого и нежного паренька, сантехниками засранного дворца девичьих грез, дворниками глухих переулков нашего праздничного шоу-бизнеса – никак не менее!
