Это была телеграмма от генерала Алексеева, в которой запрашивалась поддержка командующих фронтов отречения Императора. Под предложением подписались уже практически все они.
– Вы поддержите это обращение? – спросил Кромин, возвращая телеграмму.
Адмирал сидел за столом, сложив руки треугольником так, что ладони, сомкнутые кончиками пальцев, скрывали большую часть лица, и лишь глаза тяжело смотрели исподлобья. Александр Васильевич помедлил с ответом, а затем произнёс твёрдо своим глуховатым голосом:
– Я служу Родине, а не какому-либо политическому строю… Россия, вне всяких сомнений, больше, выше и важнее политического строя, важнее Династии, и ей мы должны служить при любом исходе. Но я принимал присягу и нарушить её требованием отречения я не могу. Пусть делают, что считают нужным. Но без моего участия. В этом я им не помощник.
– Что вы думаете обо всём этом, Александр Васильевич?
– Думаю, что нас ждут нелёгкие времена. Нам придётся приложить все силы, чтобы оградить флот от вредных влияний. Сейчас это главная задача. Война продолжается, враг только и ждёт момента, чтобы ударить в образовавшуюся брешь. Но этой бреши образоваться не должно! – глаза адмирала блеснули, он резко поднялся, заходил по каюте. – Придётся лавировать, Борис Васильевич. Будем надеяться, что шторм уляжется и не нанесёт нашему кораблю непоправимых повреждений, не потопит его в пучине…
Известие об отречении Императора и его брата и формировании Временного правительство Колчак разослал на все суда с приказом командам собраться на своём флагманском корабле «Георгий Победоносец». Здесь он выступил перед ними с речью:
– В настоящее время прежняя власть перестала существовать, Династия, по-видимому, кончила своё существование, наступает новая эпоха. Но каковы бы ни были у нас взгляды, каковы бы ни были наши убеждения, но мы ведём войну, и потому мы имеем обязательства не только перед правительством или той властью, которая существует, но мы имеем большие обязательства перед нашей Родиной. Какое бы правительство ни существовало у нас, оно будет продолжать войну, и мы будем выполнять свой долг так же, как и до того времени.
Тем не менее, вредные настроения всё же проникали в матросскую среду. Кровавые события произошли на Балтийском флоте: матросами были жестоко убиты адмирал Непенин и многие офицеры. Эта весть поразила Колчака. На Черноморском флоте опасные выступления начались с опубликования Приказа №1 Петроградского Совета. Однако уважение к адмиралу во флоте было слишком сильно, его авторитет не смогла подорвать даже революция. Не заискивая перед матросами, но и не злоупотребляя своей властью, он вёл свою линию, при этом лавируя между различными тенденциями, не давая поднимающимся валами выступлениям затопить ведомое им судно, именуемое Черноморским флотом.
Четвертого марта в Севастополе начался митинг. Собравшиеся потребовали прибытия на него Колчака. Адмирал прибыл на автомобиле, моряки и солдаты встретили его восторженно, несли на руках, слушали с полным вниманием и доверием.
– Покуда война не закончена, я требую, чтобы вы выполняли свою боевую работу так же, как выполняли раньше, чтобы в этом отношении всеми, начиная с командного состава и кончая самым младшим матросом, мне была оказана помощь, чтобы у меня была уверенность, что каждое моё приказание, относящееся до боевых действий флота, будет немедленно выполнено, – говорил Александр Васильевич.
Речь сопровождалась бурными аплодисментами и имела большой успех. Удивительное это было зрелище! На фронте в те дни почести воздавали лишь тем командирам, которые, держа нос по ветру, братались с солдатом. На Балтийском флоте мягкого и либерального Непенина толпа линчевала. На флоте Черноморском матросы славили адмирала, решительно требовавшего от них полного повиновения «как раньше», не делавшего ни единого реверанса новым порядкам и властям.
По окончании митинга Кромин восторженно говорил:
– Я поздравляю вас, Александр Васильевич! Вы сумели удержать флот от развала, удержать команду в повиновении! Этого никто кроме вас не смог бы сделать!
– Бросьте, – устало покачал головой Колчак. – Надолго ли это? Все эти политиканские новшества похожи на торосы. Между ними изо всех сил приходится торить путь, но нет никакой гарантии, что однажды они, сгрудившись, не затрут-таки пробивающееся сквозь них судно.
– Я полагаю, что беспорядок скоро уляжется. Как и все шторма… Переходный период всегда сопровождается разбродом.
– Хотелось бы мне верить в это, – адмирал вздохнул. – Боюсь, Борис Васильевич, что этот шторм серьёзнее, чем он вам представляется. Но я намерен бороться с ним до последней возможности, – голос Колчак зазвучал уверенно и энергично. – Необходимо ослабить враждебную агитацию. Для этого необходимо занять возбуждённые массы делом, направить их кипящую энергию в нужное русло.
– Таким делом мог стать поход на Босфор, – живо откликнулся Кромин.
