– Ну, артиллерист и должен иметь наметанный глаз. А книжку все же спрячьте подальше, чтобы не соблазняла вас, дневальный.
Капитан, звеня шпорами, пошел по коридору.
В канцелярии его уже ожидал командир первого взвода лейтенант Чернецов; в новой гимнастерке со сверкающими золотыми пуговицами, золотыми погонами, он, весь сияя, сейчас же встал.
– Вызывали, товарищ капитан? - спросил он таким до удивления звонким голосом, что капитан подумал невольно: "Вот колокольчик".
– Да, садитесь, пожалуйста.
Некоторое время он молча рассматривал Чернецова: небольшого роста, неширокие плечи, чистый - без морщинки - юношеский лоб, живые, детские светло-карие глаза, нежный румянец заливает скулы; на вид ему года двадцать три; окончил училище по первому разряду, на фронт не отпустили, оставили в дивизионе.
– Во всех взводах уже назначены младшие командиры, - сказал Мельниченко. - В вашем еще нет. Почему?
Это сказано было слишком официально - Чернецов весь подтянулся.
– Товарищ капитан, во взводе много фронтовиков… Я присматривался. Вот, - он вынул список. - Я наметил старшину Брянцева, старшего сержанта Дмитриева, старшего сержанта Дроздова… Все из одной армии.
Капитан взглянул с любопытством: лейтенант Чернецов умел так краснеть, что даже шея розовела возле чистого, аккуратно подшитого подворотничка.
– Вам они докладывали о взыскании майора Градусова?
– Так точно.
– Ну а вы не думали, как отнесется к этому назначению командир дивизиона?
– Товарищ капитан, Дмитриев и Брянцев три года были младшими командирами на фронте. Кроме них, нет сержантов во взводе, - заговорил звонким голосом Чернецов. - Что касается этой драки, товарищ капитан, то майор Градусов приказал младшему лейтенанту Игнатьеву отвезти задержанного к коменданту. При проверке выяснили - темная личность.
Он не без волнения подергал свою новенькую портупею, приняв серьезный вид. "А колокольчик-то не такой уж робкий, как кажется, - подумал капитан. - Кем он хотел быть до войны? На этот вопрос вряд ли он мне ответит…"
В дверь постучали.
– Разрешите?
В канцелярию вошел Дмитриев: этот гораздо старше Чернецова, воевал с первых дней войны - таких много в дивизионе; у этих пареньков странное сочетание взрослой серьезности и детскости. Его брови были влажны от растаявшего снега, лицо спокойно, чуть-чуть удивленно.
– Курсант Дмитриев по вашему приказанию прибыл!
– Садитесь, курсант Дмитриев. Так вот зачем вас вызвали. Мы хотели бы с лейтенантом Чернецовым назначить вас помощником командира взвода. С сегодняшнего дня.
Дмитриев с недоверием смотрел на Мельниченко.
– Разрешите сказать, товарищ капитан? Прошу вас не назначать меня помощником командира взвода.
– Почему?
– Просто не хочу.
– Так просто? Вы не договариваете, - сказал Мельниченко. - Но я, наверно, не ошибусь, если скажу: здесь, в тылу, не хотите портить отношения со старыми товарищами? Верно?
– Фронт - другое дело, товарищ капитан.
– Что ж, фронт - Другое дело, Дмитриев, верно, - согласился Мельниченко. - Но мы хотели назначить командирами отделений Брянцева и Дроздова. Это ваши однополчане. Вам будет легче работать, очевидно.
– Все равно, товарищ капитан, - Дмитриев отрицательно покачал головой. - Прошу меня не назначать. Я буду плохим помкомвзвода.
– Дивизион, сми-ир-рно! - гулко раскатилась отчетливая команда по этажу, и сейчас же в глубине коридора голос дежурного возбужденно зачастил: - Товарищ майор, вверенный вам дивизион…
Покосившись на дверь, лейтенант Чернецов одернул гимнастерку, провел быстро пальцами по ремню, как курсант, готовый к встрече старшего офицера.
Наступила тишина, в коридоре послышался раскатистый голос:
– Вольно! - и тут же, распахнув дверь, шумно отдуваясь, вошел майор Градусов - шапка добела залеплена снегом, лицо свеже-багрово с мороза, накалено ветром. Все встали. Командир дивизиона коротко поднес к щеке крупную руку, произнес басистым голосом:
– Здравия желаю, товарищи офицеры!
Медленным движением он сбил с шапки пласт снега, сбоку скользнул глазами по Дмитриеву; широкие брови поднялись.
– А, боксер-любитель! Вот вам, пожалуйста, товарищи офицеры, не успел приехать в училище и уже драку учинил!.. Что прикажете с ним делать? А?
– Товарищ майор, - сказал Дмитриев, - это нельзя было назвать дракой.
– Когда военный человек машет руками на улице, это уже позор! Драться курсанту артиллерийского училища - это втаптывать в грязь честь мундира, честь армии! Не хватало еще, чтобы прохожие тыкали в курсантов: "Вот они какие, воины…"
Сказав это, Градусов дернул крючок шинели возле горла, сел к столу, хмурясь, забарабанил пальцами по колену.
– Эк вы! "Нельзя назвать"! Где этот ваш… как его?.. соучастник… Брянский?.. Брянцев?.. Вы вызывали его, капитан? Они докладывали вам о взыскании?
– Брянцев должен сейчас прийти, - ответил Мельниченко. - Я вызвал их обоих. Но по другому поводу, товарищ майор.
– А именно?
– Я хотел бы назначить их младшими командирами. - Капитан кивнул в сторону Дмитриева. - Обоих. Дело в том, что в комендатуре выяснены обстоятельства и причины этой драки.
– Вот как? С корабля на бал? Та-ак…
