А нынче дело вон оно повернулось как! За эти свадьбы да за нежелание вступать в колхоз Петра Савельева чуть не раскулачили…
В колхоз Петр Савельев идти не хотел. Не хотел «гнуть спину на чужого дядю», как говорил он дома. «У нас десять человек (в таких случаях он считал Степана неотделенным), только двое нерабочих. А у Федора Романова на десять человек всего один работник…»
Свои слова Петр Савельев никогда не считал окончательным решением и всегда спрашивал совета у всей семьи. «Вы-то как думаете?» — говорил он в таких случаях. Но все в семье знали — будет так, как скажет отец, и потому всегда отвечали: «Как вы, так и мы».
Теперь, чтобы не попасть в списки «зажиточных», Петр Савельев вступил в кустарно-промысловую артель. Теперь кузница считалась как бы артельной, и Савельевым ниоткуда никакая беда не грозила. Но с тех пор, как прошло в селе раскулачивание, в доме Савельевых стало тихо.
Андрей и Груня на улицу почти не ходили. Тоня вообще была тихоней, и только красавица Нина не унывала и на вечеринках все так же задорно плясала свой любимый танец «Цыганочку», распевая новые частушки:
Начался 1930 год. К этому времени Андрей уже самостоятельно работал в кузнице и считался неплохим кузнецом.
Весной и осенью Андрей целыми днями вместе с Николаем Ефимовичем Грачевым, племянником отца, пропадал в лесу, на охоте.
Николай Ефимович был лет на пять старше отца, но звал отца дядей и относился к нему за его трудолюбие всегда с особым уважением. Сам он свое хозяйство давно забросил, работал объездчиком в лесу и не расставался с ружьем. Жил он с двумя дочками-подростками и старухой-матерью. Рассказывают, что в молодости он служил управляющим у помещика и считался человеком образованным. Накопив денег, он вернулся в свое село, купил сруб, кровельного железа, но избу так и не построил: женился. Жена попала балованая, к хозяйству нерадивая, семейная жизнь у Николая Ефимовича не ладилась, и он запил. Продал сруб, а кровельное железо так и поржавело в пачках и по сей день валялось на улице, у входа в избу.
Уличное прозвище Николая Ефимовича было Ярьпонимаете, что означало: «Я говорю, понимаете». Но произносил он эту фразу так часто и так быстро, что получалось одно слово «ярьпонимаете».
Охотником он был страстным. Когда ему выхлестнуло веткой правый глаз, он научился стрелять с левого плеча.
Николай Ефимович редко был трезвым. Пил он чаще всего с Митькой Самохиным. Но отец любил Николая Ефимовича за его умение писать прошения — так отец называл любое письменное заявление — и все прощал ему.
В часы странствий по лесу Николай Ефимович увлекательно рассказывал Андрею о городе, и у юноши зародилась мечта побывать там.
Не раз он просился у отца отпустить его в город. Но отец, улыбаясь, говорил: «Андрей, пропадешь ни за грош». — «Вы-то не пропали?» — возражал Андрей. «Я другое дело, я два года нянькой у хозяина работал, а у тебя своя наковальня под носом. Учись, не ленись!»
Постепенно мечта побывать в городе затуманилась, поблекла. Жили Савельевы последние годы хорошо, а охота приносила столько радости Андрею, что он уже о городе и не думал. Теперь он хотел, чтобы в доме, кроме достатка, было бы хорошее ружье, часы и даже велосипед и гармошка.
Но это казалось неосуществимым: то корова пала, то свадьба Груни, то свадьба Степана. А там надо Тоню с Нинкой замуж выдавать, а там и Вера подрастет, не увидишь как. Какое уж тут ружье или велосипед!
В село то и дело приезжали уполномоченные из города. По рассказам уполномоченных выходило, что они простые рабочие. Но этому крестьяне не верили. «Какой же простой рабочий ходит в пальто и при галстуке?» — говорили крестьяне.
Андрей-то знал, что уполномоченные были действительно простыми рабочими. Он даже выпытал у них, как и где в городе можно устроиться на работу.
«Рабочему человеку везде дорога открыта», — говорили уполномоченные.
Беседы с ними снова всколыхнули мечту Андрея побывать в городе. «Поработаю там год-другой: кузнецы, говорят, здорово зарабатывают. Оденусь как следует, приеду — женюсь на Шуре Карташовой, и заживем припеваючи», — рассуждал сам с собой Андрей.
С Шурой Карташовой, ученицей ШКМ, Андрей познакомился год назад. Поехал он в район за железом, купил железа и решил сходить в кино.
У кассы он увидел девушку, которая приглянулась ему. Андрей не был тихоней, но, очутившись лицом к лицу с красивой незнакомой девушкой, так растерялся, что покраснел до ушей и не мог ни сказать ей что-нибудь, ни идти дальше. Девушка стояла в вызывающей позе, будто бы говоря: «Смотрите, какая я хорошая», — и тоже молчала.
Наконец, Андрей набрался храбрости и проговорил:
— Вы чья?
— Я ученица ШКМ, — ответила девушка, улыбаясь.
