Слушая брата, Андрей думает о своем: «Поработаю там год-два и приеду».
Остаться жить в городе навсегда он не сможет. Он любит эти поля с болотцами посредине загона, любит мелколесье Лесниковой избушки, где вечером почти черные елочки разбежались и замерли, как охотники на тяге, на расстоянии выстрела друг от друга. Андрей не представляет себе, как можно жить и спокойно работать, не сходив на тягу, не послушав радостного чувыкания тетеревов. Как можно жить дальше, не побродив по Стырлушку, не посидев ночью у тихого охотничьего костра.
Думая об охоте, Андрей также неискренне отвечает в тон брату:
— В городе жизнь — не сравнишь с нашей. Там, говорят, как две недели — получка. Семь часов отработал — и гуляй. А тут, и правда, всю жизнь из навоза не вылезешь…
— Конечно, — подтверждает Степан. — С землей и сами девчата справятся… Ты, если устроишься хорошо, пиши. Брошу все и приеду. Это ведь говорят только, что в колхозе легче будет, а на деле, я слышал, и в колхозе будут работать так, что спина затрещит. Когда они, машины-то, у нас будут…
Весенний туман постепенно окутал и лес и землю. В пяти шагах ничего не видно. Перебирая строго торчащие вверх уши, к чему-то прислушиваясь, Лелька осторожно ступает по дороге.
Вдруг где-то в тумане будто бы заплакал ребенок… Нет, не ребенок, чей-то близкий-близкий голос…
«Гуси!»
Братья инстинктивно пригнулись. Андрей искал глазами гогочущих гусей, машинально шарил по телеге, ища ружье. Но ружья в телеге не было. Гуси низко, над самыми макушками молодого осинника, прошли на север, криком оповещая друг друга, чтобы не растеряться в тумане.
— Эх-ма! Вот бы ружье, — разочарованно произнес Андрей.
Хлестнув лошадь вожжой, Степан возразил:
— О ружье теперь забудь! Там, в городе, вечеринки, театры… а ты — ружье… Приоденешься, глядишь, подцепишь какую-нибудь городскую, интеллигентную — красота!..
Отдаленный крик чибисов, глухое бормотание тетеревов, замирающее гоготание гусей — все это всколыхнуло охотничью душу Андрея настолько, что ему захотелось вырвать вожжи из рук Степана и повернуть лошадь домой, дома схватить со стены старую централку и убежать в лес, туда, где, распустив пестрые крылья, бьются красноголовые косачи.
Но неизвестное и потому прекрасное будущее заглушило близкие сердцу желания и заставило Андрея в душе улыбнуться этому неизвестному будущему.
Далеко, где-то у Лесниковой избушки, гулко ухнул выстрел.
— Это Ярьпонимаете хлопает, — заметил Степан, — он там каждый год еще по насту шалаши ставит.
Странная судьба у Николая Ефимовича. Человеком его считают образованным, за каждой справкой, за советом бегут к нему. «Выручи, пожалуйста!..» — просят его, а потом над ним же и смеются: «У самого поле не пахано, а он чужим делом занимается». И всему этому, говорят, водка причиной.
Пьет Николай Ефимович без разбору — с кем попало. И больше всего с недругом отца, Митькой Самохиным. Самохин даже и теперь, когда в области и в районе признали раскулачивание Савельевых несправедливым, все равно покоя не дает Савельевым. На собрании то внесет предложение теленка записать как корову, то вдруг требует внести Савельевых в списки зажиточных.
Не раз отцу приходилось бросать работу в кузнице, что он всегда делал с великой неохотой, и снова ехать в район искать правды. И хотя такие поездки обходились отцу дороже пол-литра, которые бы заставили Самохина замолчать, отец не считался с этим: не таким был человеком, чтобы ломать шапку перед Самохиными.
Год назад, когда отделился Степан, Самохин подбивал Степана судиться с отцом: мол, мало тебе отец выделил.
Подвыпивший Степан соглашался с Самохиным, но, протрезвев, отцу ничего не говорил: побаивался отца.
…Город представлялся Андрею каким-то особенно светлым и солнечным местом, где все люди ходят в новеньких костюмах, живут в чистых высоких домах и работают всего-навсего семь часов.
Город!..
Идет ли дождь, палит ли зной, ты душой не болеешь: в магазинах хлеба всегда сколько хочешь. Хочешь — черный, хочешь — белый. Каждые две недели — свежие денежки в кармане. А с деньгами нигде не пропадешь.
Город…
Понравится жить в городе, может, и совсем останусь, думает Андрей. Что хорошего в деревне? Разве сравнишь кого из односельчан с рабочим. Рабочие люди всегда одеты как следует и разговаривают по-интеллигентному… И все они какие-то обходительные. Пожалуй, буду рабочим…
Вот если бы около города был такой же лес, как у Лесниковой избушки, и такое же болото, как Хлынь, где бы можно было подстрелить на зорьке селезня, сходить на токовище, вот тогда бы он, Андрей, не раздумывая, остался в городе. А пока…
Поработаю год-другой, оденусь как следует и приеду домой. Разве можно будет покинуть навсегда пахнущую хлебом и прелыми листьями, как горькой брагой, родную землю! Разве можно жить, не слушая долгими зимними вечерами охотничьих небылиц неунывающего Ярьпонимаете…
Поздно ночью братья приехали на станцию.
Близкая разлука отмела все посторонние чувства, сделала их ненужными, оставив одно только чувство — чувство, рожденное родною кровью, — жалость и боль расставания.
