— От тумбочки так и несет салом с чесноком! — горячился он, доказывая Сашко, что тумбочку надо раскулачить.
Но Сашко протестовал:
— Пусть он один будет свиньей, а лазить по чужим закромам — не дело.
Но случилось так, что от постоянного недоедания Леня Пархоменко заболел. Тут уж друзья стали смотреть на тумбочку и на самого Куркуля с неприкрытой ненавистью. Но разве его этим проймешь! С него все — как с гуся вода. Он продолжал жить, как и прежде: в субботу домой, а в понедельник с полной сумой домашних припасов возвращался в общежитие. Чтобы не вызвать зависти у остальных студентов, он никогда при всех не открывал своей тумбочки и поедал свои домашние припасы ночью или же в уборной.
К этой мысли пришел Гриша. Тут же друзья решили: раз Куркуль такой несознательный элемент, установить за ним наблюдение и, застав с куском сала или колбасы, отобрать у него силой: сало бы могло враз поставить на ноги Леню.
Несколько дней наблюдения не дали никаких результатов. О своей тумбочке Куркуль как бы забыл. Все эти дни никто из друзей не видел, чтобы он прикоснулся к замку. А замок открыть даже ночью теперь было не так легко, потому что у голодных людей слух особенно обострен. Теперь студенты, ложась спать, делали вид, что тотчас же уснули. Но Куркуль был не настолько глуп: друзья засыпали раньше, чем он.
Но, как говорится, сколько бы кувшин по воду ни ходил, он все равно разобьется. Наконец, наступила ночь, когда Андрей услышал, как Куркуль пожирал сало, укрывшись с головой одеялом. Андрей только недоумевал: когда же он успел незаметно слазить в тумбочку?
Скрипя зубами, Куркуль с остервенением рвал сало, думая, что никто его не слышит. Андрею так противна стала человеческая жадность, что он встал и вышел в коридор. Следом за ним вышли Климов и Гриша. Затем в коридоре появился и Сашко.
— Что ты с ним сделаешь, с подлецом? — возмущался Сашко.
— Да что мы дети, что ли? — горячился Гриша. — Пора, давно пора разбить тумбочку и отдать сало Лене. На нашем месте другие бы давно это сделали!
Теперь и Сашко не возражал. Решено было, что завтра Гриша под предлогом — «вызывают в райком!» — на лекцию не пойдет, а пока Куркуль будет корпеть над сопроматом, который давался ему трудно, Гриша выдернет дужку из дверки тумбочки и заберет все съестное у Куркуля.
Решено было и колбасу и сало — все отдать Лене. Но втайне каждый надеялся, что и того и другого в тумбочке больше, чем достаточно Лене, и каждому что-нибудь перепадет.
На другой день, конечно, никакой сопромат в голову друзьям не лез: всех их занимала одна только мысль: справится ли Гриша со своим заданием?
После звонка друзья хлынули в пустую аудиторию, где они условились встретиться с Гришей, чтобы обсудить, как лучше поступить с салом и колбасами.
Гришино лицо сразу насторожило друзей: в нем не было ни кровинки.
— Что случилось? Попался? — спросил Сашко.
— Хлопцы, — почти шепотом произнес Гриша, — нам всем надо идти к доктору…
— Не пори глупости, говори толком. В чем дело? — перед Гришей стоял негодующий Дмитро Климов.
— Слушайте… — Гриша сделал паузу и членораздельно произнес: — гал-лю-ци-на-ция.
— Ты что, бредишь? Какая у тебя галлюцинация? — наступал Дмитро.
— Не у меня, а всех нас. Понял! Мы больны!..
— Расскажи, что ты нашел в тумбочке? — Сашко оттеснил Климова. Гриша нервно расхохотался.
— Сало, масло, колбасы! — смеялся Гриша. — Вот такие шматки, — Гриша развел руками, затем, обхватив голову, сел на стол, посмотрел на друзей отсутствующим взглядом и уже серьезно добавил:
— Свитка, старая свитка, жупан, который ему, наверное, родные дали обменять на хлеб. Больше ничего в тумбочке не было. Поняли, свиньи!
— Как же не было, когда мы сами слышали, как он вчера ночью жевал сало?
Молчавший до этого Антон перебил Климова:
— Я давно, признаться, хотел сказать, что мы зря подозреваем его в скаредности, но вы и меня сбили с толку. Подумайте сами — откуда ему взять сало и колбасы?..
Позже, когда у друзей прошла лихорадка подозрительности, они увидели, что студент Тягни-рядно жил тою же трудной жизнью, какою жили все студенты. Только у него было, видимо, больше мужества.
Весной, когда из-за недоедания слег Леня Пархоменко, а в больницу его брать не хотели, Андрей не выдержал и пошел к своему старому товарищу, секретарю обкома комсомола Олесю Подопригоре. С Подопригорой он решил поговорить обо всем начистоту. Болезнь Лени Пархоменко была той последней каплей, которая переполнила чашу терпения.
Олесь искренне обрадовался Андрею. Он тут же приказал секретарше никого не впускать в кабинет, пока не окончит беседы с Андреем. Потом, усадив Андрея в кресло, посмотрел на него своим добрым, зовущим на откровенность взглядом.
Андрей начал с того, что упала и успеваемость студентов и дисциплина, что в техникуме есть группа студентов, которые ни с чем не считаются и не упускают случая, чтобы сорвать лекцию или не пойти на воскресник, и делают, конечно, все это так, что придраться нельзя.
