На другой день друзья сразу после звонка не побежали в столовую, а пошли туда вместе с Сашко, когда все другие студенты уже позавтракали.
Заметив Сашко, официантка Галя зарделась. Видно было, что каждое его слово для Гали закон. Угощая друзей настоящей пшенной кашей, Романюк хвастался.
— Я вже давно так роблю: як захожу в столовую, смотрю не на меню, а на дивчат. Я ж матрос, — смеялся он, — а дивчатам матросы нравятся…
Таким образом Сашко долгое время подкармливал своих друзей.
Потерпел он поражение самым позорным образом — во время практики на металлургическом комбинате. Высокая, нескладная официантка Нюра, казалось бы, должна была благодарить самого господа бога за то, что за ней стал ухаживать бравый матрос Сашко Романюк. Каково же было удивление друзей, когда они увидели, что Нюра на Сашко — ноль внимания! В другое время Сашко не простил бы ей такого отношения к нему, но сейчас он только скрипел зубами и мял в кулаке талоны на получение горячих завтраков. С досады он посылал к Нюре и Дмитрия, и Антона, и Гришу, но всем им Нюра отвечала так же, как и Сашко: «Вот раздам рабочим, если останется, тогда и вы получите». Друзья знали, что у каждого рабочего талонов много.
На завтрак здесь давалась не какая-нибудь там пшенная каша, а куски настоящего вареного мяса, к тому же горячие, прямо из термоса. Один запах этого мяса заставил бы вас поклясться Нюре в любви до гроба. Но Нюра была неумолима.
Сашко сидел на черной болванке стали и в десятый раз уже повторял:
— Шо ж його робить?.. — Затем он обратился к Грише: — Все ходили?
— Все, кроме Андрея, — ответил Гриша.
Андрей не выделялся атлетическим телосложением. К тому же он был моложе всех своих друзей и всегда оставался в стороне от подобных проделок. Да и друзья были опытнее его в ухаживании за девушками и на него никогда не полагались. Но сейчас непреклонный характер Нюры поставил Сашко в тупик.
Якого ж ей биса надо! — сказал он и протянул талоны Андрею: — А ну, иди ты, Андрий.
Андрей понимал, что возражать Сашко в такие минуты бесполезно. Взяв талоны, он, как обреченный, пошел к долговязой Нюре. Опустив глаза, красный от смущения, Андрей молча протянул ей талоны. К удивлению следивших за Андреем друзей, да и к удивлению его самого, Нюра так же не подняла глаз, но взяла талоны и выдала пять горячих завтраков. Может быть, к этому времени она поняла, что практиканты выполняют такую же работу, как и другие подручные сталеваров, и что по закону им тоже положены горячие завтраки. А может, ее растрогало бессловесное смущение Андрея. Факт оставался фактом: Андрей вернулся с завтраками.
Жуя горячее мясо, Сашко наставлял Андрея, как надо действовать дальше, чтобы на все время практики покорить сердце официантки Нюры.
— Первое, — говорил он, — ты должен сегодня же назначить ей встречу. Второе: встретившись, дай ей любую клятву, яку она потребует от тебя. Скажи ей десять раз подряд «люблю», мало — двадцать, абы вона кормила нас усих мясом. Разумиешь?
Все это Андрей прекрасно понимал. Но одна только мысль о том, что он должен обмануть девушку из-за куска мяса, ломала все планы. Да и понравился ли он ей — это ведь тоже еще вопрос. Он пошел к Нюре, чтобы договориться с ней о встрече где-нибудь в городе вечером. Нюра колебалась недолго. Она только спросила Андрея:
— А зачем встречаться?
Андрей и сам не знал зачем, но все же ответил:
— Так, поговорим… побеседуем… в общем приходите.
Идя с работы, четверо друзей внушали Андрею, как нужно вести себя с девушкой.
Медлительный Антон доказывал, что надо быть с ней деликатным на первый раз, надо всего сразу не говорить, чтобы заинтересовать ее, чтобы она снова захотела встретиться.
Климов, размахивая длинными руками, советовал Андрею делать все, чего она пожелает, а чего она пожелает — парень сам должен чувствовать.
Гриша твердил, что надо нападать, действовать смело. Сашко был согласен с Гришей и считал, что девчатам нравятся самые нахальные парни. Тут же он предложил свою тельняшку. «Вона краще любого галстука выглядит из-под воротника», — убеждал он Андрея.
Тщательно одевшись, Андрей пошел на свидание. Он думал о наставлениях друзей и понимал, что, видимо, так себя и надо вести, как говорил Сашко, но когда увидел на скамейке сквера нескладную фигуру Нюры, вся его самоуверенность улетучилась. Ведь все, что он собирался сказать ей сейчас, было сплошной ложью. А с этим он никак не мог смириться. На слова о любви он все еще смотрел как на что-то святое. Никакие доводы друзей не могли его убедить в том, что и в любви можно лгать.
Сентябрьский ветер неприятно шуршал в сухих листьях желтой акации, бросал пыль в лицо. Синие холодные сумерки тоже не располагали к лирическому, разговору с девушкой. Андрей подумал уже о том, что вообще встречаться не надо. «Скажу друзьям, что Нюры не было».
Но эта мысль пришла в голову слишком поздно. Нюра уже увидела его.
«Будь что будет!» — решил Андрей и подошел к Нюре.
— Добрый вечер, — сказал он ей.
— Добрый вечер, — ответила она и подвинулась на край скамейки.
Андрей сел на другой конец скамейки и, не глядя на Нюру, спросил:
